Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 36 – Дита Терми, Эя Фаль

– Что за чёрт?! – заорал капитан, отмахиваясь.

Но жаба была на удивление сильной и цепкой. И её нападение послужило будто бы сигналом для всех остальных. Всё вдруг зашевелилось… и началась битва!

Металлическая птица с криком спикировала на другого наёмника, целясь блестящим клювом в его глаза. Тот взмахнул мечом, но птица ловко увернулась и царапнула его по руке, выбивая оружие.

Из болота, прямо у ног третьего наёмника, вынырнуло что-то огромное и слизистое (кажется, тот самый болотный слизнюк-отшельник, которого я пару дней назад вылечила от грибка). Оно не нападало – оно просто облепило наёмника с головы до ног липкой массой, полностью обездвижив и заставив захлёбываться от вони.

– Они координируют атаку! – в ужасе выкрикнул четвёртый, но ему не дали договорить.

Трёхногий пёс-невидимка, которого никто не видел, ловко подставил подножку, и наёмник тяжело рухнул в болото, где его тут же начали «обезвреживать» пара мелких, но очень злых чешуйчатых грызунов с острыми, как иглы, зубами.

Пятый, самый молодой, просто стоял и смотрел на этот абсурдный, сюрреалистический разгром с открытым ртом. Потом медленно опустил меч, будто добровольно сдавался на милость тварям.

Остальные наёмники в ужасе пытались ещё кое-как сражаться, но терпели полное фиаско. Частьиз них уже бежала от сюда прочь с криками о помощи.

Возле дома творилась настоящая вакханалия.

Я тоже в удивлении открыла рот, а потом почувствовала на своём плече чужую руку. Торрин незаметно подошёл сзади и коснулся меня. Моя спина оказалась прижата к его груди. Его горячее дыхание коснулось моего уха. По телу пробежали непрошенные мурашки, которые мигом переключили внимание с битвы на дракона.

– Видишь? – тихо сказал он. – Ты здесь не одна. И не беззащитна.

Я кивнула. И продолжала так и стоять, наблюдая за тем, как твари уничтожают врагов. Только теперь это всё было отстранённой картинкой, потому что настоящая война шла сейчас у меня в сердце.

Что-то менялось во мне, и я не уверена была, что это правильно.

Тем временем, жаба-ветка уже почти оттащила капитана к самой границе. Он отчаянно сопротивлялся, но существо, казалось, черпало силы из самой земли.

И тут у самой черты вдруг появился Пэрси. Он деловито подошёл и сел, поджав лапки. Осмотрелся кругом с видом строгого экзаменатора.

– Нехорошо, – сказал кот громко и чётко. – Ломиться без очереди. Нарушать покой лечебного учреждения. Хозяйка занята. И вообще, вы тут весь антураж портите своими баталиями.

И он легонько, почти нежно, толкнул лапой капитана в грудь. Тот, всё ещё облепленный жабой, с грохотом пересёк невидимую границу и откатился назад, к своим, уже частично обезвреженным, людям.

Наступила тишина. Наёмники, грязные, покусанные, пропахшие болотной слизью, лежали на земле или сидели, обхватив головы. Твари, закончив «работу», отступили на свои позиции и уставились на наёмников немыми, но красноречивыми взглядами: «Уходите. Вы мешаете приёму».

Капитан, отдирая с лица липкие лапы жабы, поднял взгляд на хижину.

– Колдовство, – прохрипел он. – Здесь всё живое… Дом... проснулся! Уходим!

Кое-как наёмники стали подниматься и бежать прочь. Или ползти. Кого на что хватило. Они ушли, даже не пытаясь забрать оружие, оставляя за собой следы грязи, страха и полного краха.