Книга Два спутника планеты Ксюша, страница 14 – Татьяна Раевская

– Что? – Антон с Ксюхой напряженно следили за выступлением Алиски. Она держала драматическую паузу, явно наслаждаясь.

– Что? Что?

– Кристиана убили! – наконец, завопила Алиска радостно. – И Сирано ничего не сказал, не удобно уже стало, потому что Кристиан не смог бы подтвердить, что это правда!

– Бли-и-ин!

– Антон! – мадам Вейле топнула ногой.

– А я что, я норм. «Блин» – литературное слово.

– И Роксана жила пятнадцать лет и ни о чем не догадывалась? Не верю как-то… – задумчиво проговорила Ксюха.

– Да! – вскричала Алиска, и даже мадам Вейле посмотрела на нее с удивлением. – Потому что она же ничего не видела дальше собственного носа! Упивалась страданием! А счастье было рядом! А вы говорите, тонко чувствует! Ничего она не соображает, ваша Роксана.

– Алиса, ты неплохо поняла текст, – с уважением сказала мадам Вейле. – У каждого из персонажей своя трагедия. Можно сказать, своя тайна. Надо сыграть так, чтобы зрители вам поверили.

Тут Алиска вспомнила, что у нее эпизодическая роль. И надулась. Ксюха же, наоборот, уткнулась в свои листочки. На лице ее отражались разные чувства: интерес, грусть и какой-то теплый свет.

Так начались наши репетиции.

Когда бабушка узнала, что меня назначили на роль Сирано, она чуть не всплакнула. Я, как обычно, принес ей еду в кабинет: салат из овощей, бутерброд и чай без сахара. И она сделала перерыв в работе, чтобы узнать у меня последние новости из школьной жизни.

Сказала, что Сирано – ее любимый персонаж, что внутренняя красота важнее внешней и, главное, что Роксана, пусть и поздно, но поняла это.

– Главное, Мишенька, справедливость восторжествовала.

– Бабушка, но он же умер. Они же так и не поженились. Она вообще в монастыре…

– Ну и что! Их любовь пережила века. – Бабушка строго посмотрела на меня поверх очков. – Она вдохновляет людей и сейчас.

– А мне его жалко, –пробормотал я. – Дурак он, что скрывался.

Бабушка хмыкнула. Пожевала бутерброд, глядя куда-то вдаль. А потом неожиданно сказала:

– Да, ты прав. Надо было признаться.

Самый драматичный эпизод в пьесе – в самом конце, когда Сирано приходит к Роксане в монастырь, смертельно раненый. Его подкараулили враги и проткнули шпагой. Но он все равно дошел, потому что обещал. А она ничего не замечает и просит его прочитать последнее письмо Кристиана о любви. И он берет у нее листок и читает. Сумерки сгущаются, в комнате темным-темно, а он все читает. Ему не нужен свет – он помнит каждое слово наизусть, потому что сам писал. А у Роксаны вдруг случается озарение. Она неожиданно понимает, что это Сирано ей писал эти письма, а не Кристиан, смерть которого она оплакивала.

И там был момент, когда я произношу слова (по-французски, конечно):

А Роксана должна подойти поближе, положить руку на плечо Сирано и сказать:

– Сирано!

Как вы читаете? Теперь совсем темно!

И когда Ксюха подошла и коснулась меня рукой, я вздрогнул. Она мне положила руку не на плечо, а чуть повыше локтя. У меня по коже мурашки побежали. Словно рябь по воде, так приятно и немного щекотно. Я в футболке был, жарко ведь. А тут ее рука. Такая прохладная. Как ветерок. Она коснулась и тут же отдернула руку, как будто обожглась.