Книга Два спутника планеты Ксюша, страница 11 – Татьяна Раевская

Хотя считается (я в инете прочитала), что лошади многого не понимают. Например, не понимают, что человек, который с ними рядом стоит на земле, и тот, который верхом, – один и тот же. Они думают, что это разные люди. Но я не верю. Мой Ники точно знает, что я – это я. Верхом ли на нем или на ком-то другом или где-то вдалеке на манеже – он всегда понимает, что это я. И голос мой различает, и внешность. Даже если я зимой приду в шапке, надвинутой на глаза, или в капюшоне, он меня одинаково встречает. А вот папа меня однажды не узнал в новой куртке! Мне кажется, лошади по-другому видят, не на внешность они смотрят, их не обмануть одеждой. Может, они по запаху узнают человека, как собаки, или как-то по-другому, но факт есть факт. Мы с Ники как брат и сестра. Я без него скучаю. И он без меня тоже. Я это точно знаю!

С кем бы поговорить?

Мы с Ксюхой учимся с первого класса, но я заметил ее только в конце прошлого года, а точнее, летом. Она конным спортом увлекается и все время на тренировки убегает. Короче, жизнь нашего класса ее не интересует совсем, у нее своя бурная. Поэтому она не тусуется ни с кем, и в математический кружок, куда я хожу, она не записана.

Она молчаливая, не выскочка. Они с Алиской хорошо дополняют друг друга – Алиска крикливая, громкая, все время борется за первое место с Поповой. Но пока проигрывает. Ведь у Поповой есть ее верный паж, а у Алиски нет такого. А это, видимо, главный критерий девичьей крутизны. Как я понимаю.

Ксюха как будто держится в тени подруги, но на самом деле она очень интересный человек. У нее свой мир. Просто она интроверт. Я это только недавно понял. В общем, мы с ней жили словно в параллельных мирах, хотя и в одном классе. Целых семь лет. А в июне наши параллельные прямые пересеклись, как в геометрии Лобачевского.

Мы с ней в одну группу попали в театральной постановке – надо было отчетный концерт готовить ко дню взятия Бастилии. Это четырнадцатого июля. А у нас полкласса разъехалось на каникулы. Попова на Мальдивы улетела, а Белецкая с Терлецкой – в Турцию. Одна в Анталию, а другая – в Аланию, наверное, чтобы не встретиться ненароком. Только несколько человек из класса остались, из мальчиков: я, Никита, Антон и Севка Мамин. Из девочек – Ксюха и Алиска. Мадам Вейле всех лично обзванивала, умоляла поучаствовать в спектакле, речи толкала о чести школы и престиже.

Даже через телефон прорывалось ее волнение. Шутка ли – телевидение хочет приехать нас снимать. И наше, и французское. И еще какой-то известный режиссер приедет, один из главных организаторов ежегодного театрального фестиваля в Авиньоне. Мадам Вейле из-за его приезда больше переживала, чем из-за министров всяких, которые тоже собирались нашу школу посетить. Министров мы часто видим, а вот режиссеров…

– Мы должны доказать, что русские подростки и умны, и талантливы! – такой слоган она нам толкала. – Работайте над произношением!

И мы целый месяц репетировали каждый день.

Мадам Вейле выбрала для постановки отрывок из пьесы «Сирано де Бержерак». Я как раз был Сирано, а Ксюха – Роксаной.

Вообще-то я долго сопротивлялся, не люблю я на публику. Тем более там про чувства, а когдаэто все не по-настоящему… мне не по себе. Как играть то, чего не знаешь сам?