Книга Осторожно, котик!, страница 25 – Оксана Иванова-Неверова

Хрипя и завывая, Волколак пёр через кусты, круша всё на своём пути. Он весь был облеплен репьями, колючими веточками можжевельника, цепкими листьями малины и паутиной, которую собрал по дороге.

– Ы-Ы-Ы… – всхрапывал Волколак, и его жуткое дыхание гнуло ветви орешника.

Наконец он продрался в овраг, где затаился котёнок. Ужасный рёв сотряс склон, Волколак запнулся о корягу, перелетел через поваленное дерево, грохнулся на землю и сокрушительно клацнул зубами.

Котёнок, дрожа от страха, выглянул из-под коряги.

– Ты-ы… – Волколаку не хватало воздуха, – ну ты и бегаешь!!!

– Овечка?! – Авось подскочил к чумазому зелёному комку с овечьими ушами. – Так это ты! А я уже решил, что меня выследил Волколак.

Овца испугалась, что котёнок, чего доброго, снова драпанёт.

– Стой!!! – завопила она, валяясь на боку и дёргая копытами. – Стой что скажу!

Котёнок помог Овце подняться, отряхнул её и погладил по уху:

– Я сейчас тебе попить принесу, я слышу ручеёк.

– Не-не-не, – Овца заволновалась, – не исчезай с глаз моих. Выслушай меня.

Котёнок понял, что Овечка хочет убедить его остаться, и тоже заволновался. Он уже и так растратил почти всю решимость.

Ни в коем случае нельзя позволить ей говорить:

– Я не вернусь к реке, – Авось яростно замотал головой.

– Побереги шейные позвонки, – сказала Овца. – Я тоже не вернусь.

– ЧТО?! – Котёнок не верил своим ушам. – Неужели ты?..

Овца сдержанно кивнула:

– Пойду с тобой, да. Если только ты не будешь развивать третью космическую скорость.

– Овечка!!!

Авось кинулся к Овце на шею, прижался пушистой белой щекой к склизкой зелёной и выдал тонкое счастливое «у-у-у!».

– А теперь неси попить, пока я не сдохла, – и Овца, разъехавшись копытами, снова бухнулась у коряги.

Авось принёс ей воды, напитав мох в ручье, а по дороге собрал немного черники.

– Ну как ты? – спросил он.

– Голова болит, – Овца прислушалась к себе. – Ужасно болит, как будто мне чужую приставили.

– Если бы я знал, что ты бежишь за мной…

– Глупости, – отрезала Овца. – Она у меня всегда болит. Сколько я себя помню.

– Надо идти, – сказал котёнок и высыпал ей в рот остатки черники. Он опасался, что Овечка начнёт петь, а сейчас это было крайне нежелательно.

Они шли и шли. На втором привале Авось поделился с Овцой своим беспокойством:

– Больше всего я боюсь, что мы сделаем круг и снова выйдем к нашему берегу.

– Не бойся, – Овца неспешно дожёвывала осот. – Я же с тобой. Я как раз к нашей реке и иду.

Котёнок ойкнул и сел на хвост.

– Но… зачем, Овечка? – Он чуть не заплакал от обиды. – Почему?!

– Потому что, если я буду идти к реке, я гарантированно туда не приду. Я в трёх соснах две потеряю, одну за берёзу приму. А уж в Бескрайнем-то лесу… – Овца присвистнула. – Я тебе самый правильный попутчик, поверь. По-другому ты в жизни в заповедную чащу не попадешь. А со мной – и мяукнуть не успеешь, как придём.

Авось засмеялся:

– Какая ты умная, Овечка! Теперь и заблудиться не страшно.

– Заблудиться – это без вариантов, – заметила Овца.

Она замерла, потом закрыла глаза, покружилась на месте, открыла глаза, объявила:

– Туда! – и направилась в неведомую глушь.

Авось распушил хвост и смело зашагал бок о бок с Овцой.

Под дубом у болота метался и плакал Анчутка.

– Надо вернуть Овцу! – кричал он. – Непременно вернуть! Ове-е-чка! – звал он в темноту леса. – ОВЕ-Е-ЧКА!!!