Книга Удивительные истории об искусственном интеллекте, страница 30 – Александр Прокопович, Елена Гнядек, Анна Рогова, и др.

* * *

Запах бензина заглушает остальные. Перед глазами сияющая муть, расплывающаяся радужными пятнами. Каждый вдох отдается режущей болью в груди. Дина совершает попытку не освободиться – связанные за спиной руки потеряли чувствительность, – а хотя бы раздвинуть сведенные лопатки. Ее возня не остается незамеченной. Краснорожий бугай в вязаной шапочке сгребает в кулак ее волосы и притягивает к себе.

– Шта, не нра-ица?

Он разжимает пальцы, и она падает, опрокинувшись на спину. Шваркает об асфальт вывернутыми руками, переворачивается на бок и тонко воет от удара под ребра.

– Псина, – заливается бугай хриплым каркающим смехом.

Дина сжимает зубы, давясь стоном. Любые звуки только подзадоривают мучителей.

– Потише, – произносит другой голос, глубокий и выразительный. – Нам ее еще в штаб доставлять. Желательно не в состоянии овоща.

Страх бьет под дых сильнее, чем обутая в грязную кроссовку нога.

– Ш-та ей сдееца?

На сей раз бугай тычет ей кроссовкой в живот почти деликатно. Скорее чтобы растормошить. Не его вина, что удар приходится по старому ушибу.

– Ты, эт-та, не сдохла? – Бугай наклоняется, чтобы заглянуть ей в лицо, и Дина закрывает глаза. Она почти верит: если зажмурится достаточно крепко, все исчезнет – и стягивающие ее путы, и погромщики, и грязный асфальт под щекой.

Дина приходит в сознание в липкой луже собственного пота. Прижимает к груди ноющие руки, закрывает живот коленями, пытается убедить себя, что все произошедшее накануне – всего лишь ночной кошмар. Только непонятно, почему она очнулась от него не в собственной постели, а на жестком полу, завернутая в брезент. Да и крашенный в синий, местами успевший искрошиться до серых проплешин пол – она видит его, приоткрыв один глаз, – ничем не походит на пол ее комнаты. В поле зрения попадают несколько рулонов стекловолокна, с десяток хаотично расставленных ящиков и мужские ноги. Босые. Широкие брючины из коричневого вельвета ниспадают до самых щиколоток. Ноги удаляются от Дины по неровной, забирающей вбок траектории и приближаются снова. Двигаются слева направо и справа налево, натыкаются на преграды и обходят их, чтобы продолжить кружение. Будто зверь мечется в клетке. Только зверь здесь не он. Дина смотрит на узкие желтоватые ступни с налипшей на них бетонной крошкой. Когда ноги останавливаются, Дина открывает второй глаз и видит невысокого и худощавого мужчину в темном немарком пальто.

Он прислоняется к стене плечом. Ссутуленный, с опущенной головой, он походит на марионетку с обрезанными нитями. Волосы липнут к вискам, лоб разрезают продольные морщины, вкупе с бровями домиком придающие лицу слегка удивленный вид, взгляд серых глаз тускл и неподвижен, на левой скуле свежий кровоподтек, губы сжаты в ниточку, в неровной темной щетине блестит серебро. Он был среди тех, кто преследовал ее вчера?

Дина на миг прикрывает глаза, пытаясь вспомнить, и темнота под веками рождает пугающие образы. Затянутое низкими тучами небо – ни просвета. Горящая полоса бензина на асфальте, перекошенные ненавистью лица. Дина вздрагивает и закусывает распухшую губу, чтобы удержаться от крика, но сбившегося дыхания достаточно, чтобы мужчина поднял голову и перехватил ее взгляд.

– Я думал, ты не очнешься.

– Где?..

Дина с трудом выталкивает из себя слова.