Книга Другая жизнь Адама, страница 44 – Юрий Усачёв

Новый этап оплодотворения. Те же клетки Кими и Лео, хранившиеся в качестве образцов. Никто не был уверен, что первая зигота, из которой развивался мой брат, будет успешной. Сперматозоидов и яйцеклеток было взято много. Замороженные экземпляры также были в доступе.

На этот раз план имел отличия. Лабораторная зигота. Внедрение четырехспиральной ДНК. Резервуация. Диплоидную клетку поместили в специальный водный саркофаг под противоударным стеклом, в котором смешивались различные микроэлементы.

Я вспомнил, как из памяти прорезалась недавно эта картина – я внутри жидкой мути, которая потом была высосана в трубу. Но там я осознал себя достаточно взрослым, и это неудивительно.

Мое тело, так же как и у брата, развивалось очень быстро. Утробой стал некий раствор, сквозь него все, что нужно для развития, поступало непрерывно через специальные трубки-каналы, которые торчали из всех моих естественных отверстий. Из всех – как бы мерзко это ни выглядело. Пуповины не было, соответственно, и пупка тоже. Меня вырастили до 15-летнего юноши за три месяца. Сенсорное восприятие включали постепенно, чтобы избежать шока, который не смог пережить мой брат. Шел полный контроль над моим телом и сознанием.

Гермес стал практически моей нянькой. Он обучал меня, воспитывал и контролировал. После исчезновения отца, Лео, моим опекуном был именно он.

Скорость обучения, как я уже говорил, зашкаливала, историю идиозиса, своего происхождения и назначения мой разум принял как данность. Во мне видели надежду на открытие механизма квантовой телепортации. Сообщество идиозиса жаждало узнать, как будут функционировать теперь уже мои четыре спирали ДНК. Все это наконец-то всплыло в моей голове, хотя есть и другие подробности, оставшиеся в темноте. Их мне еще предстояло достать оттуда.

Я продолжал восстанавливать свою память в комнате с бордовыми стенами. Слух уловил тихие шаги. Это был Гермес. Он вернулся и сел напротив меня:

– Еще не все?

– Нет, – ответил я.

– Ты сидишь уже три часа.

– Я вспоминаю все с самого начала.

– Нам нужно ускориться. Ив у них. Нужно отправлять тебя, иначе все пропадет.

Я нахмурил брови:

– Я не помню никакой Ив…

Гермес улыбнулся:

– Пусть. Сам подумай – если есть Адам, то есть ты, должна быть и Ева, так? И твою Еву увели.

Мысли спотыкнулись об эту новость. Еще не все во мне устаканилось. Есть пробелы. В голове расплылась тишина.

– Адам, давай-ка я продолжу. Судя по твоим измученным глазам, процесс восстановления памяти остановился. Ты устал. Поспи, а завтра мы удалим эту штуку из твоей головы.

Мое сердце забилось, и я с надеждой спросил:

– Ты избавишь меня от опухоли мозга? Она все-таки есть?

Гермес встал и, похлопав меня по плечу, ответил:

– Сынок, никакая это не опухоль.

Четырехспиральная ДНК породила на свет мутанта. Первый мужчина на Земле имел эту особенность по праву своего рождения. Его таким создал Бог, природа, Высший разум, энергия вечности – точного имени я не знаю. Спорить о естественности происхождения Адама не в праве современных людей. А вот мое рождение – результат безумного проекта, который начал переворачивать мир. И это начало пока затронуло только небольшую группу людей, чье влияние в масштабах планеты пока незаметно, но слишком значимо.

Мои биологические родители такие разные. Их этнический типаж во многом противоположен. Благодаря их разнице прогнозы максимально здорового потомства были самыми оптимистичными. Хотя… если подумать, нечто глубинное объединяло их. Например, вранье.