Книга Море никому не расскажет, страница 42 – Юрий Усачёв

Комната немого пошатывалась, пока Брайан подходил ко мне. Он встал с левой стороны, загородив своей фигурой солнечный свет из окна, и произнес:

– Я не отстану ни при каких условиях! Вести это дело доставляет мне огромное удовольствие, потому что прибивать к стенке таких тварей, как ты, – высшая форма справедливости! Никто не смеет нападать на честных представителей правопорядка. Ты признаешься мне в покушении на Теодора.

Холод зажал меня в крепкие объятия, отчего кожа стала неприятно пульсировать. Страх потек внутри вместе с кровью. Меня никак не трогали обвинения – в свою причастность к состоянию Тео я не верила. Но эта фраза: «…прибивать к стенке таких тварей…» Она возродила в воспоминаниях недавнюю картину, где труп лисы действительно кто-то прибил к стене моего дома. Я действительно должна сейчас поверить в то, что это оговорка?

Брайан склонился к моему лицу и пригрозил:

– Если ты мне ничего не скажешь, я устрою еще один поход в реанимацию.

Мое дыхание участилось, а лицо задрожало. Следователь поставил стул напротив кровати, развернул его к себе и сел, облокотившись руками на спинку.

– Ты ведь не симулировала. Подделать кровотечение невозможно. И этот ребенок… Я бы тебя дожал, вытащил признание. Не повезло, но ничего. Пока Теодор восстанавливается, у меня есть время довести дело до конца. Теперь-то ты не беременна, обмороки не прервут наш контакт.

Боль отозвалась везде! Меня начало скручивать. Неконтролируемые конвульсии резкими взрывами потрошили ноги и руки. Начались хаос и брань. Замелькали белые халаты. Колющая боль в плече и все остановилось.

Около недели Аманды Дэй не существовало. Я просыпалась, получала таблетки и засыпала. Удивительно, но меня вскоре отвязали и позволили ходить по больнице. Мне дали ручку, я что-то подписала и оказалась в другом помещении. Суставы двигались, мышцы сокращались. Вот только я все равно не была живой. Туманное сознание и отголоски жизни. Организм включил программу бродяжничества без души, поэтому никакой Аманды все это время не было. Пустое женское тело.

Вернуться меня заставил мягкий голос молодого мужчины, пробирающийся к моему сознанию. Сначала это были бурчания, потом отдельные слова. Он говорил со мной очень ласково. Такие приятные вибрации, которые пробудили меня фразой:

– Я сделаю все, чтобы вам помочь!

Взгляд сфокусировался на фигуре напротив. Худой парень в клетчатой рубашке и зауженных черных брюках внимательно смотрел на меня через лупы прямоугольных очков в толстой оправе кораллового цвета. Его темные волосы были собраны на макушке в хвост, а виски и затылок выбриты.

Мы сидели напротив друг друга в незнакомом мне зале с множеством стульев. Вокруг оказались другие люди в повседневной одежде, сидящие с отрешенными глазами. Я наклонила голову и поняла, что на мне бордовый спортивный костюм. Чужой.

– Аманда? – обратился ко мне парень в очках.

Я подняла голову.

– Боже, вы реагируете! Прекрасно! Знаете, кто я и где вы находитесь?

Качание головой в ответ позволило ему продолжить:

– Вы в больнице Северного. Я – доктор Курáри. Сегодня у нас очередной сеанс групповой терапии. Вас недавно перевели в отделение психиатрии.

Мой рот невольно открылся от шока, а глаза чуть не вылезли из орбит.

– Не бойтесь, – попытался успокоить доктор. – Вы на реабилитационной программе, вам не дают психотропных препаратов. Только лекарства для восстановления после операции плюс групповая терапия в виде бесед со мной и другими выздоравливающими.