Книга Море никому не расскажет, страница 39 – Юрий Усачёв

Он стал кашлять. В его груди зазвучали бульканья. Вода полилась изо рта и ноздрей, а потом фонтаном ударила мне в лицо. Я закрылась руками и отвернулась. Фонтан остановился. Эрик исчез.

Я побрела вдоль берега к дому. Плакать больше не хотелось. Вся моя сущность была раздавлена. Разбита и раздроблена. Над горизонтом уже показывались лучи. Тот самый свет нового дня. Символ радости и счастья. Но не для меня. Не сегодня.

Я остановилась около дома и посмотрела на него с отвращением. Это его жилище. Здесь был рожден монстр. Теперь оно стало компенсацией? Неужели Эрика замучила совесть и он оставил мне дом из чувства вины?

В окне второго этажа, где располагалась моя спальня, я заметила силуэт. Не ясно было, мужской или женский. Кто-то наблюдал за мной.

Меня посетила мысль, что все неправильно. Упущены какие-то детали. Почему Эрик нашел меня через три года после случившегося? Как выследил? Где хранятся видео со всеми изнасилованными девушками? Эти и другие вопросы разбивали мне череп. Страха больше не было. Я продолжала смотреть на силуэт в окне – кто‐то махал мне рукой, зазывая в дом.

Вдребезги! Просто об пол каждую мысль, чтобы осколки россыпью засверкали в бешеных искрах! Пошло все к черту! Эти искания истины основательно довели меня. Я себе не принадлежу, дойдя до крайней точки и увидев автора моего личного зла. Нутро взорвалось, но разве на этом все?

В окне новая загадочная фигура. Разум стал доминировать и посылать мне четкие сигналы: «Аманда, очнись! Это очередные игры! Там никого нет! Вернись!»И я послушалась.

Ресницы переплелись от чрезмерного сжатия век. Темнота. Сильное давление. Потеря равновесия, но сохранение устойчивости. Открыть! Пейзаж дома… В окне никого… Рассвет.

Вытираясь полотенцем в ванной, я осмотрела свое лицо и тело. Жертва. Один из трофеев Эрика, ставший его особенным экземпляром в коллекции. Та, что полюбила своего режиссера. Полупрозрачный образ девушки с полотен импрессионистов. Ничего привлекательного, только рюкзак опозоренности за спиной в виде горба. Его никто не видит, кроме меня. Тяжесть давит на спину и заставляет склониться в подчинении. Перед кем? Перед моим Эриком. Я только его.

Грузное тело подкосилось, и я разрыдалась, сидя на краю ванной. Одинокая лакримоза моей души. Это была музыкальная трагедия, не понятная ни одному слушателю. Слишком много диссонансов, резких нот. Самое ужасное, что между всхлипами звучит мотив любви.

Я до сих пор привязана к Эрику. Вся ненависть не смогла убить самое прекрасное чувство в мире.

Люблю…

В восемь утра я сидела на пороге, одетая в повседневные джинсы и ветровку оверсайз цвета разлитой ртути. Снова завывал ветер, а солнце раскидывало свет с яркостью детских улыбок. Мне же было не до смеха. Больно. Будто на гниющую рану наложили пластырь, но она продолжает пульсировать в ритме биения сердца.

Вдалеке показалась полицейская машина. Она остановилась у моря, так как подъезд к дому невозможен, и выпустила в атмосферу надвигающегося шторма двух парней в темно-синей форме. Оба стремительно направились ко мне.

Я встретила их с испуганным видом. Они были похожи друг на друга. Общий типаж: высокие, прямоугольные, узковатые лица, осветленные природой волосы, брови и щетина, подтянутые фигуры.