Книга Золотая мышь Мурмяуса, страница 26 – Ольга Юдина

– У нас с вами много разногласий, разведчик, – сказал он наконец. – И, по правде сказать, все эти космические полёты я по-прежнему считаю нелепостью.

Нептун обиженно хмыкнул.

– И даже не скрываю этого. Достаточно посмотреть на ваши манеры, – Мышехват покосился на Афанасия. – Очевидно, что космические полёты не идут на пользу культуре.

Канцлер задумчиво пригладил шерсть на голове.

– Но вынужден признать, – продолжил он, – что ваши космические полёты принесли немалую славу Мурнере. А значит, в государственных интересах они нужны и полезны.

Воцарилась тишина. Слышно было только, как где-то за окном каркали вороны.

– Вы ошиблись, разведчик. В этом деле я не замешан. И не меньше вашего заинтересован в том, чтобы мышь нашлась до заката, – величественно заключил Мышехват.

Нептун вздохнул.

– Я прошу у вас прощения, канцлер. Похоже, я и вправду погорячился.

– На этом я предпочёл бы считать инцидент исчерпанным, – канцлер Мышехват снова заговорил важно и высокомерно. – А теперь займитесь поисками настоящего злоумышленника. А я вернусь к государственным делам.

Он хлопнул в лапы, и в кабинет снова чинно вошли коты-министры, занимая свои места за столом.

– Пойдём! – Афанасий потянул было Нептуна к двери, ведущей в тайный коридор.

Но канцлер Мышехват, презрительно подняв бровь, указал им на противоположную дверь. Друзья выскользнули в знакомый им и совершенно не тайный коридор, где по-прежнему ходили туда-сюда придворные коты.

Нептун тяжело опустился на пол у стены и повесил голову.

– Как жестоко я ошибся, – проговорил он, крутя в лапах белый платок. – Ошибся и опозорил свой род. Теперь все королевские коты будут смотреть на меня с презрением… Мышехват не виноват, а это значит, что виноват кто-то другой. И беда в том, что теперь я совершенно не знаю, кто именно.

– Да, у этой вашей мыши словно крылья выросли! – вздохнул Афанасий. – Иначе куда бы ещё она могла деться?

Мимо друзей проплелся барон Мяуксус, угрюмо бормоча себе под нос про сплошные неприятности, которые случаются и в дождь, и в солнце.

Проводив его взглядом, Нептун сказал:

– Вероятно, скоро и я буду так же ходить по коридору, и меня не будут радовать ни дождь, ни солнце. К тому же я никогда не смогу посмотреть в глаза принцессе Когтерине и королю Мурмяусу.

Афанасий вместо ответа только развёл лапами.

– Я, пожалуй, побуду один… – горестно мяукнул разведчик, поднимаясь с пола. – Может, не всё потеряно, и когда-нибудь, через много-много веков, мы снова научимся летать в космических пространствах. Или, может, кто-то с вашей планеты прилетит и научит нас.

А Афанасий снова подумал, что этот платок ему что-то напоминает.

– А ты можешь пока что на время отдать платок мне? – осторожно спросил он Нептуна.

– Тебе? Конечно, бери, – разведчик, стараясь не смотреть другу в глаза, протянул ему платок.

Оставшись без улики, Нептун пробормотал:

– Совсем не знаю, где

Он обречённо махнул лапой.

– И-эх, даже стихи получаются не в рифму, – вздохнул Нептун и, понурившись, побрёл прочь.

Афанасий с платком в лапах пошёл вдоль коридора. Ему хотелось найти такое место, где бы никого не было, где он мог спокойно сесть и подумать.

Наугад свернув пару раз, он оказался в тихом коридоре, куда, казалось, никто не заходит. Афанасий присел на корточки и задумался. Платок и в самом деле не мог принадлежать Мышехвату, теперь это было очевидно. Но всё же где-то Афанасий уже видел точно такой же платок.