Онлайн книга «Самая страшная книга 2025»
|
Дорошенко валялся в нокауте, Андрей отполз куда-то в сторону, чуть живой от страха, а Шурка самозабвенно колотил Бабкина. Под дых, по зубам, в нос, руками, ногами. Тот уже едва дышал, закрываться от ударов даже не пытался, но и сознания не терял. Моргал часто-часто и что-то мямлил окровавленным ртом. И тогда оранжевый Шурка подобрал с земли чупа-чупс. Зажал липкую карамельку в кулаке так, чтобы палочка торчала на манер лезвия ножа. Или спицы. Или штопора. В общем, чего-то острого. Чего-то такого, чем можно выколоть глаз. После первого же удара Бабкин тоненько взвыл, закричал, заплакал, а туманный двойник ударил снова. И еще раз. И еще. И еще. Палочка, явно не рассчитанная на подобное применение, сопротивлялась, уклонялась, гнулась и плющилась, а двойник настырно бил и бил в одну точку. Из глаза текло нечто то ли оранжевое, то ли красное, то ли белое, то ли черное, то ли все сразу. Шурка, совершенно потерявшись во времени и пространстве между двумя мирами, отстраненно подумал, что ударов наверняка будет сорок два. А в ушах у него советская девочка радостно пела «Оранжевую песенку», раз за разом затягивая припев: «О-оранжевое не-ебо, оранжевое мо-оре…» – Оранжевы… ма-амы… ранжевым… бя-ятам… – Он, значит, еще и поет у вас? – Как видите. Иногда напевает эту песенку. – А что за слова такие странные? Оранжевая куртка? Оранжевый гараж? – Наверное, что-то из прошлого. Или же просто что в голову приходит. – Да уж, хотел бы я знать, что ему в голову приходит. – Вы что, всерьез его подозреваете? – Ну а вы как думаете? Знаете, вот в средние века, к примеру, если двадцать человек вдруг умирали за обедом от отравления, а двадцать первый оказывался в тяжелом состоянии, но тем не менее выживал, то зачастую он и был отравителем. Ну, то есть принял яд со всеми, чтобы отвести подозрения, но еще и противоядие принял. – По-вашему, на марафоне был яд? – Не было. Ничего там не было. Никакого яда, никаких веществ. И никаких мотивов. Я даже не понимаю, зачем Хромов побежал этот чертов марафон. – В смысле – зачем? Спорт, здоровый образ жизни, воля к победе. Слышали о таком? – О, воля к победе, значит? Только вот ваш пациент раньше уже выигрывал марафоны. И не раз. В интернете есть забавное видео, когда к нему подходит журналистка и спрашивает: «Что вы чувствуете после победы?» И знаете, что он ответил? * * * – Разочарование. – Что? – Журналистка растерянно улыбнулась и зачем-то начала интервью по новой. – Как вас зовут? Сколько вам лет? – Меня зовут Хромов Александр. Мне восемнадцать. – Прекрасно, Александр. И что же вы чувствуете после победы? – Разочарование, – упрямо повторил Шурка. – Почему, позвольте узнать? – Я ожидал другого. – Интересно, чего же? Более острой борьбы? Битвы? Соперничества? – Да-да, – Шурка равнодушно кивнул, глядя мимо камеры. – Вот всего этого, что вы сказали. – Что ж, желаю вам в будущем еще более ярких побед и свер… Мобильный зазвонил, и видеоролик оборвался на полуслове, уступая место экрану вызова. Номер был незнакомый. – Алло. – Саша, привет. Это Андрей. Не отвлекаю? – Андрей? – Ну из школы, помнишь? Вместе учились и… тогда еще… когда… Он запнулся и замолчал, не зная, как продолжить. Шурка и Андрей не разговаривали с того самого дня. Ни о чем. Ни разу. Хотя так и проучились в одном классе до выпускного. А потому этот внезапный звонок казался подозрительным. С чего бы вдруг, после стольких лет? |