Книга Самая страшная книга 2025, страница 231 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

Едва бедняжка Мэй переступила порог, Витя принялся за нее. Успел отметить, что проститутка выглядит лет на пять старше, чем на фотках. Видимо, в профиле старые.

Мэй отпихивалась и кричала. Подросшие и окрепшие жгуты оплели и зафиксировали ее голову, трубочки проникли ей в уши, и Витя услышал треск разрываемых барабанных перепонок и хлюпанье. Смузи, по-прежнему с комочками, но немного отличающееся по вкусу от «собачьего», – конечно, было мозгом. Витя не задумывался, как вообще может это различать, если трубочки идут откуда-то изнутри, не касаясь языка.

После Витя лежал на полу, рядом с бездыханной азиаткой и хохотал: она приехала, чтоб отсосать, но они поменялись ролями.

Пошатываясь, он доплелся до дивана и упал на подушки. Боль из мышц уходила. Никакого озноба и приятное ощущение наполненности. И расслабление накатывало, куда более глубокое, чем в прошлый раз. И эйфория.

С телом можно разобраться потом. Только как? Тоже в пакет… Скотчем замотать… Но не на байке же его везти. Хотя вьетнамцы перевозят на багажниках мебель и холодильники, и вообще, кажется, нет того, что они не смогли бы транспортировать на мопеде.

Все эти будущие проблемы казались Вите размытыми. Он провалился в сон и опять был с трубкой во рту, придавленный толщей воды… Он плыл, и вокруг двигались рыбки – большие и малые.

Одна подплыла к маске, уткнулась в стекло Данькиным лицом и затараторила: «Папамнестрашнотутхолодноитемногдетыпапочка».

Следом в толще воды появилась обнаженная Ира. Она улыбалась и манила его пальчиком, перебирая ногами, а когда он подплыл – обвила его шею руками, приоткрыв рот для поцелуя…

Витя открыл глаза. Он лежал в луже пота, сердце колотилось в груди. Он вскрикнул, когда увидел в вечернем сумраке фигуру, стоящую в углу лицом к стене. Она медленно повернулась.

Синюшное одутловатое лицо, треснувшая губа. На волосах сидел геккон. Он соскользнул на пол, когда фигура шагнула вперед.

Примерно такой Витя и запомнил жену, когда нашел ее, наглотавшуюся таблеток, мертвую. Витя осознал, что не дышит, вцепившись руками в подушки. Но в сознании все еще стоял образ живой Иры, которая его целует.

Потом она поплелась к Вите.

– Сгинь, – пробормотал он, отползая к спинке дивана.

Мэй наклонилась, вытягивая губы для поцелуя.

– Прочь, стоп…

Теперь она смотрела сквозь него своими раскосыми глазами, темными, как надкрылья жука, глазами. От ушей по шее спускались две дорожки крови.

В кино это не работает. Герой может сколь угодно долго упрашивать тварь. Сколь угодно долго кричать.

Но Мэй Нгуен выпрямила спину и замерла. Витя глядел на ее безучастное лицо.

– Иди домой.

Он почувствовал странное напряжение в голове, словно боль грозила вернуться. Мэй поморщилась. Затем развернулась и прошлепала к двери. Подобрала сумку и брелок с ключами. Пошарила руками, справилась с замком. Вышла. Спустя пару минут Витя услышал, как звякнуло что-то внизу и затарахтел мопед.

Только утром Витя отважился проверить, действительно ли Мэй Нгуен уехала.

Что она будет делать, когда вернется к себе? Заметят ли родные, что она уже не такая, как прежде? И что предпримут? И будет ли Мэй писать еще кому-то с предложением обслужить… Почему вообще Мэй его послушала?

Он задумался насчет той псины. Попытался вспомнить, не подавала ли она признаков жизни. Хотя он ее просто запихнул в пакет, да и был тогда в диком состоянии.