Книга Самая страшная книга 2025, страница 228 – Юлия Саймоназари, Дэн Старков, Дмитрий Лазарев, и др.

– Даня, Данечка… – Она всхлипнула, оглядываясь по сторонам. – Вызовите «скорую»… Вы-ыыы-ыы-ыыз…авиииииыы…

Голова малыша запрокинулась, слетевшая шапка упала в лужу. Из трещины в расколотом черепе сочилась губчатая желтоватая масса, напоминающая пчелиные соты. Изо рта ребенка потекла бордовая кровь, марая курточку. Ира затряслась и завыла.

Да, Витя хотел бы проснуться. Но не мог.

Организм Вити не принял суп фо га. Все та же водичка на выходе, с кусками курицы и рисовой лапши.

Как и банан, как и овсянку. С горя Витя даже «сникерс» заточил, но все зря.

Он попробовал работать, но сконцентрироваться на задачах толком не получалось. Так, проверил метрику, ключевые слова поправил, но скорее, для самоуспокоения. Если все работает и не сломалось – то и трогать не стоит. Однако есть еще пара горящих проектов, к которым он даже не притронулся пока…

Ему и сидеть-то было тяжко. Голова пульсировала болью, во рту постоянно пересыхало, и сил едва хватало, чтобы кликать мышкой.

Температура, ломота в костях и мышцах…

И жрать он хотел безумно. И просыпался от кошмаров всю ночь. В одном из них опять в панике тонул, а в горло через трубку проскользнуло что-то мерзкое, медузоватое.

На него вдруг навалилась бессильная злоба.

Он сполз с постели и, пошатываясь, пошлепал на кухню. Налил стакан воды, но даже не пригубил: побежал в туалет и едва успел поднять крышку унитаза.

Нутро скрутило так, что он сморщился и закусил губу. На лбу выступила испарина, предплечье покрылось мурашками.

Витя уехал сюда, в максимально не похожие на родные декорации, главным образом для того, чтоб излечиться и начать другую жизнь. Но, кажется, стал лишь плохоньким актером в этом спектакле. Говорил на чужом языке с безучастными статистами массовки. А если с кем и знакомился, то это все так, ненадолго и несерьезно. Понарошку будто.

Иногда он видел во снах Иру и сына. Иногда они вместе купались на пляже, и он учил Даньку плавать.

Они бы хорошо жили тут. Загорали бы, потягивали смузи… Пили бы кокосы, которые Ире бы точно понравились, хотя, на взгляд Вити, еще та дрянь. Ира точно заценила бы красоту рассвета на сапах (в открытом море, как гласила реклама). И еда азиатская Ире зашла бы, жена всегда морепродукты трескала за обе щеки. А тут и креветки дешевые, и устрицы копеечные. Да, все было бы совсем иначе.

Если бы Витя больше времени проводил с ней, если бы больше разговаривал, то, может, она и не сделала бы этого. И, может, у них действительно получилось бы все перезагрузить.

Хотя вряд ли. Оставались те самые посты жены Мента, оставалось сжигающее изнутри чувство вины, помноженное на горе.

В своих постах Рыжая Сука писала, сколько она нервов потратила и как переживала.

Еще она писала про дуру, которая нажралась таблеток, приправила их алкоголем и не уследила за ребенком. Большая трагедия по вине нерадивой идиотки, которая вдобавок болтала по телефону. А малыш… Так сложно было его увидеть, когда он внезапно выскочит на дорогу… И так сложно среагировать и затормозить.

И куча комментариев, где эту тварь поддерживали ее подписчики.

Таблетки «дуры» – это фенибут. И еще что-то гормональное, по рецепту. Алкоголь в крови – бокал шампанского на годовщину.

Да, он хотел бы убить их обоих. Он мог бы это сделать тогда, в тот день. Рыжая Сука сначала заперлась в машине и не выходила. Но потом-то приехал Мент и разговаривал с Витей так спокойно и сухо, как будто речь шла о смерти хомячка. Отмотать бы время назад… Он бы просто перегрыз Рыжей Суке горло прямо там, на улице. Да, потом его посадили бы. Ну так и что!