Книга Дурной глаз, страница 144 – Владимир Сулимов

Лия утомлённо опустила веки, а через минуту уже мирно посапывала. Игнат бережно забрал чашку из её рук и отставил в сторону.

Так, в обнимку, они встретили хмурый питерский рассвет.

Ему снился дом, их дом. Настала ночь, какая-то неестественная, не питерская темень, и в ней – Игнат не видел, а знал – происходило скрытое движение, от подвала до чердака их многоэтажки что-то ползало, протискивалось и шуршало в перекрытиях. Дом кишел угрюмой недоброй жизнью, как пальто бродяги паразитами. Хуже всего было тоскливое ощущение, что в активности этих созданий оказался виноват сам Игнат. Он захотел проснуться, но вместо того только глубже провалился в сон, окончательно растворился в наполненной взглядами тьме и исчез.

***

декабрь

Мобильник зазвонил, когда Игнат показывал покупателям квартиру в новостройке. Дело шло к успеху – как Игнат любил в подобных случаях говорить, вознаграждения хватило бы на бутерброды с икрой. Не с чёрной, пусть с красной, но всё равно, икра всегда икра. Поэтому он колебался, перед тем, как ответить. Но номер был незнакомым, что могло означать очередного клиента, и это определило решение Игната принять вызов.

Если и возникло скверное предчувствие, то слишком мимолётное, чтобы его остановить.

– Игнат, Илона, – раздалось в трубке. Сестра жены в своём репертуаре – никакого тебе приветствия. – Дома?

– Работаю, – сухо ответил он. – У меня есть работа. Надеюсь, ты помнишь. – Вроде и пошутил, и продемонстрировал превосходство. Илона зарабатывала себе на жизнь гаданием на картах таро, продажей самодельных свечей «с магическими эффектами» и прочей подобной фигнёй, что вызывало у Игната плохо скрываемое пренебрежение.

– Бросай и возвращайся домой.

– Что-то с Лией?! – Они общались около часа назад. Как обычно, в последнее время жена держалась сдержанно (к чему он, увы, уже привык), но и только. Ни намёка на беду.

– Я не могу дозвониться до Лийки, – У свояченицы был низкий, с хрипотцой, голос, напоминающий помехи в эфире. Он не нравился Игнату. Впрочем, как и всё, связанное с Илоной. – Обычно она спит после обеда до двух, и, как проснётся, мы с ней болтаем. Далеко ты?

– На Крестовском.

– Я в часе от города. Боюсь, не успею. – Серьёзно, треск её голоса так торопливо наполнял трубку, что вызывал лёгкую головную боль. – Ты ближе. Бросай свою важную работу и возвращайся к ней, и плевать на всё.

– Телефон мог просто разрядиться, – предположил Игнат. Его испуг был ещё силён, но в центре солнечного сплетения уже зарождалась ярость. Транзитом через горло, она быстро поднималась к его голове.

– Домашний тоже молчит.

– Она собиралась пройтись. – Игнат заговорил так же поспешно, пытаясь сбросить напряжение – как котёл сбрасывает через клапаны пар, чтобы его не разорвало внутреннее давление. – Ты поднимаешь бурю в стакане воды, тебе не кажется?

– Не кажется. – Он услышал в тоне свояченицы то, чего не ожидал: презрение. Взаимное чувство, но… какова хамка! – Это, на минуточку, твоя жена, которая, на минуточку, беременна твоим ребёнком. Допустим, я ошибаюсь… но сама возможностьтого, что с твоей беременнойженой случилось несчастье, тебя никак не напрягает? Ты и дальше продолжишь втюхивать рухлядь очередным лохам, или чем ты там занят на твоей неебаться важнойработе?

– За выражениями-то следи. – Игнат покосился на клиентов. – Если Лие кого и надо поберечься, так это тебя. Ты её изводишь и от тебя один вред. Мне следовало осадить тебя раньше, но, наверное, и сейчас не поздно.