Книга Дурной глаз, страница 136 – Владимир Сулимов

Закашлялся. Изо рта на рубашку из гардероба толстяка выплеснулась вода, но совсем немного. Он чувствовал, что жидкости в нём почти не осталось. Скоро солнце поднимется выше и хорошенько его просушит. Он не знал, что произойдёт тогда. Исчезнет ли вонь, которой он пропитан? Или исчезнет он сам?

Если второе, можно попытаться это отсрочить. Он отхлебнул из бутылки вино, недопитое Лизкой и её жирным хахалем, и рыгнул.

Как скоро её найдут? Он оставил мусорам столько загадок. Как, например, объяснят они, почему толчок в пятом номере разорван, будто в него засунули динамитную шашку, а края трубы развернулись лепестками металлического цветка?

С телом Лизки им будет попроще. Он держал её башкой в унитазе, смывая и смывая воду, а Лизка всё трепыхалась, и когда ему надоело, треснул её о дно лицом со всей дури, другой раз, третий, и, вновь нажав на смыв, смотрел, как забитое очко заполняется водой, подкрашенной кровью.

Он выкинул опустевшую бутылку в окно. Жарковато. Внимательно всмотрелся в своё отражение в зеркальце. Увидел щёки, свисающие, как пустые карманы. Складчатые рыхлые морщины, избороздившие лоб. Фиолетовые круги вокруг лихорадочно блестящих глаз, в уголках которых засохла коричневая грязь.

– А и пусть, – произнёс он скрипуче. Его нижняя губа треснула, и на ней выступила прозрачная вязкая капелька, которую он машинально слизнул. – Я выбрался. Это главное. И почему бы мне не поехать, к примеру, в Сочи? Там жарко, но зато там целое море воды.

А ещё там супруга толстяка. Почему бы толстяку ею не поделиться? Он ведь спал с его женой? Поэтому всё честно.

Рассуждая так, он завёл машину и выкатил на пустующую утреннюю трассу. На скособоченном лице, его и не его, замерла улыбка.

Услышат ли менты шум в трубах, гадал он, разгоняя «субару». А если да, разберёт ли кто-то из них человеческую речь?

Один голос или два?

Хороший вопрос.

Он включил радио, услышал старый добрый шансон – хоть вкус у бывшего хозяина авто был, что надо – и покатил на юг, где в ожидании его изнывал и плавился под солнцем город-курорт.

В конце концов, он заслужил отдых.

июль

Что-то разбудило его.

Некое неуловимое изменение в пространстве комнаты, возможно, звук проезжающей снаружи машины, или сквозняком потянуло, или на табло электронных часов 02:11 сменилось на 02:12. Подумав, он пришёл к выводу, что его сон не могло нарушить ни одно из этих событий. Он всегда спал чутко, но эти явления были слишком обыденными, чтобы подсознание на них среагировало.

Тогда Игнат Веденеев насторожился.

Он повернулся на правый бок, тихонько, чтобы не разбудить жену, и убедился, что предосторожность излишня. Лия сидела на кровати, обхватив руками притянутые к груди ноги. Её глаза были широко открыты. Мелкий дождь суетливо выстукивал по оконному стеклу послание морзянкой. На мгновение Игнат решил, что его сон продолжается. Чтобы убедиться в обратном, он высвободил руку из-под одеяла, коснулся голой спины Лии и почувствовал под пальцами дрожь.

– Дорогуш, ты нормально?

Она молчала.

Игнат проследил за направлением её взгляда. Тот упирался в абстрактную скульптуру, скрючившуюся на книжной полке – какой-то испещрённый зигзагами диск из чёрного камня с отверстием выше центра. Подарок свояченицы на их деревянную свадьбу. Лие такие штуки нравились, а мнение Игната старшая сестра жены, как обычно, в расчёт не взяла.