Книга Дурной глаз, страница 134 – Владимир Сулимов

Он говорит в нос, невнятно, как обычно после попойки. Но в то же время что-то не так с его голосом. Она слышит в нём бульканье. Словно муж накачался под завязку и пиво вот-вот попрёт обратно.

– Я вернулся, Лизка, – клокочет пришелец. – Пусти меня под бочок, женщина.

Она не двигается. Внутренний голос твердит ей: проснись или сойди с ума. Проснись или умри.

– Молчание – знак согласия, – говорит гость и делает неловкий шаг к кровати. Из тьмы выплывает лицо, и она изумлённо понимает, что это её постоялец Борис. Только с ним случилось что-то неправильное.

– Приветик, – говорит Борис голосом мужа. Кожа на Борисе висит складками, как на шарпее. Он выше и худее, чем был несколько часов назад, но всё же это он, а кто же ещё; даже смешные трусы с пожарными машинами на нём, правда, мокрые, как и сам Борис. Его шевелюра съехала на бок, будто парик. И лицо… точно его разобрали, а после собрали заново в попытке слепить из плоти физиономию покойника-мужа.

Ночной гость поднимает руку и указывает на неё пальцем. С кончика пальца капает вода, «кап» да «кап», совсем как из крана.

– Приветик, женщина, – повторяет это создание. Она до сих пор в замешательстве, Борис ли это или Никита, но когда тварь ухмыляется, сомнения проходят, оставляя место безжалостной уверенности. Её мочевой пузырь сдаётся, и она чувствует горячую жидкость на внутренней стороне бёдер и ягодицах, которые недавно – и невероятно давно – ласкали пальцы Бориса. – Вот он я.

– Нет, – шепчет она и пытается отползти на локтях подальше. Да только деваться ей некуда, и она кричит: – На помощь!

– О, помощь уже здесь, – заверяет Никита. – Хочешь, я защищу твою честь от посягательств того жиробаса? Он не знал, что секс-обслуживание входит в прайс отеля. Я объяснил.

– Что с ним? – задыхается она. – Что ты с ним сделал?

– Позаимствовал кой-чего. – Ухмылка Никиты превращается в оскал. Она замечает грязь, сочащуюся сквозь его зубы. – Плюс трусы в придачу. Неплохо на мне сидят? Рада меня видеть, ебливая собачонка?

– Ник, уходи, – слабо протестует Лиза. – Ты же мёртв. Убирайся обратно…

– Не-ет, обратно я не хочу. – Никита выглядит одновременно оскорблённым и хитрым. – И ты не можешь сказать мне: «уходи». Я не твой дурацкий сон.

Он медленно приближается, огибает кровать, половицы скрипят под босыми ступнями. Его движения неуклюжи, но набираются уверенности с каждым шагом.

– Кто присмотрит за тобой, Лизавета? Не Борька же. Борька-трясущиеся цыцки.

Он хихикает. Присаживается на кровать в ногах у Лизы, как заботливый врач, который явился навестить больного. Происходит то, что она боялась предвидеть – лапа пришельца проникает под одеяло и касается её голени, гладит и скользит выше. Ладонь мокрая, сальная и ледяная, как какое-то глубоководное существо.

– Дай полюбоваться на тебя, – чавкает пастью монстр, подаваясь вперёд. Жижа, которой полон его рот, переливается через зубы и стекает по подбородку. Несколько капель попадает на одеяло. – Поизносилась ты, женщина. Пофиг. Я истосковался.

Его ладонь замирает на её коленке, шершавый большой палец ласкает кожу. Вонь стоит удушающая, она обволакивает, и Лиза думает, что ей вовек её не смыть.

Да и будет ли такая возможность?

Никита протягивает руку – чужая кожа свисает с кости, как дряблая старушечья плоть – и дотрагивается до её груди. Ещё несколько капель покрупнее оскверняют белизну одеяла. Муж щупает её грудь, сжимает сосок пальцами и с силой выкручивает. Лиза кричит.