Книга Дурной глаз, страница 103 – Владимир Сулимов

С тех пор, как Чобит вернулся в Студёновск, отсидев восемь лет в исправительной колонии, прошло полтора месяца. Ежедневно он проходил мимо автосервиса, принадлежащего отцу Никиты, точно в половину двенадцатого, с юго-востока на северо-запад, и исчезал в конце улицы.

– Видал? – Никита, наконец, взглянул на приятеля. Несмотря на то, что ребята родились в один и тот же день, восемнадцатого октября, у них были совершенно разные характеры, – загадка для астролога. Тем не менее, они дружили со школы. Им было по двадцать два года, Никита в этом году вернулся из армии, Денис же отчаянно искал способы откосить от осеннего призыва.

– Видал? – повторил Никита. Он сидел на пирамиде из старых шин. У него был перекур, которым он воспользовался, чтобы показать Денису занятное явление – и умять два бутерброда с ветчиной, тонко нарезанными помидорками и майонезом.

Денис, как водится, не ответил – берёг красноречие для своего блога. Нацелив на мужчину «Кэнон», он сделал серию снимков уходящего.

– Из этого выйдет что-нибудь занимательное для твоей странички? – спросил Никита, слизывая майонез с дублёных пальцев.

Денис опустил фотоаппарат.

– Мало информации, – расщедрился он на пару слов из своей лексической копилки.

– Добавь предысторию, – предложил Никита. Бутерброды кончились, к его огромному сожалению. – Как-никак, это наша городская легенда.

– От предыстории немного толку без финала, – произнёс Денис, морщась, словно ему было жаль расставаться со словами.

– Есть кола, – сказал Никита, доставая из пакета с ленчем пластиковую бутыль. – Будешь? Правда, она тёплая и без газа.

Денис отрицательно помотал головой. Никита припал губами к горлышку бутыли и отпил сразу треть содержимого:

– А, сладко!

Из бокса вышла Самира и, вытирая запястьем лоб под вспотевшей косынкой, направилась к ребятам.

– Опять пошёл этот? – спросила она Никиту. Дениса Самира подчёркнуто игнорировала – как обычно – принимая его молчаливость за признак раздутого самомнения.

– Ага, – откликнулся Никита, болтая ногами. Самира стянула перчатки и звонко шлёпнула ими Никиту по спине. – Эй?!

– Ходит человек, и пусть ходит. Тебе-то какое дело? Ищешь повод побездельничать? Сидит, выслеживает…

– Молчи, женщина, у меня перекур, – важно заявил Никита и протянул девушке бутыль, предлагая угоститься. Самира брезгливо сморщила нос.

– А колодки на «Вольво» кто ставить будет? – спросила она с напускной строгостью, смеясь глазами.

– Уж конечно, не ты. Только и можешь, что масло менять, – поддел Никита и опять получил шлепок перчатками – теперь по шее. – Эй! Брось свои наезды!

– Если я наеду, ты оглохнешь, – ответила она, и Никита скривился, потому что это была чистая правда.

Денис задумчиво смотрел на дорогу. Напротив автосервиса щерился вывеской пивной ларёк, привалившийся к одноэтажной коробке парикмахерской «Париж». На покосившемся дереве без листьев висела забытая с весны кормушка для птиц, напоминающая миниатюрную клетку. Толстый мальчик с красным, похожим на горб, рюкзаком прокатил на велике в сторону проспекта Горького, его сбитые колени мелькали в воздухе, как мячики в руках циркача. У мусорных баков две собаки, белая и чёрная, склещились в лохматый инь-янь.

– Дэн, а ведь не все сейчас знают ту историю, – сказал Никита. – Вот, Самира, например. Ты когда переехала сюда, Сам?