Книга Самая страшная книга 2026, страница 95 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Привет, – сказал Олег, чувствуя огромную неловкость. И чтобы как-то ее заглушить, спросил: – Твой замок?

– Привет, – очень спокойно ответил Натан. – Мой.

Очень скоро мама поручила Олегу регулярно забирать младшую сестру из гостей – а та ходила в гости к семье Ионовых будто на продленку, в двух шагах от школы, и девочки вместе делали уроки, очень удобно. Поначалу Натан старался дома не попадаться Олегу на глаза, а в школе они оба делали вид, что едва знакомы друг с другом. Но однажды Олег увидел, как Натан пытается вырезать канцелярским ножом витражи для часовни внутри замка. У него никак не получалось. А Олег хорошо рисовал, и что-то дернуло предложить помощь – обычно он вообще никому не помогал, даже сестре с пуговицами или шнурками.

Так между Олегом и Натаном постепенно завязалось что-то вроде дружбы. Совершенно не похожей на покровительственно-приятельские отношения с «гвардией» – стайкой мальчишек, которые всегда готовы были подхватить Олеговы хулиганские выдумки.

Они вместе клеили большой бумажный замок. Олег рассказывал о «Вархаммере», а Натан – о рыцарских турнирах и крестовых походах. А еще Натан умел делать уколы. Самыми настоящими одноразовыми шприцами. Знал, как набрать нужное количество лекарства, проткнув резиновую крышку. И как именно и куда вводить иглу. Причем делал уколы как самым старым из кошек, так и второй, самой младшей, трехлетней своей сестре, которая вечно чем-то болела. Это умение произвело на Олега глубочайшее впечатление. Казалось, оно сродни владению магией. Сам Олег до сих пор боялся уколов, как малолетка, а при одной мысли самому взять шприц и в кого-то его воткнуть у него начинали позорно трястись руки.

Натан говорил, что хочет стать врачом, когда вырастет. Только еще, мол, не решил, каким именно врачом – человеческим или ветеринаром. У Олега же при мыслях о будущей профессии в голове возникал вакуум.

В школе они по-прежнему делали вид, что не общаются друг с другом. Олег сознательно придерживался этого правила, особенно строго – после того как подслушал в столовой разговор двух мальчишек из параллельного класса. Они обсуждали Натана, точнее его мать. «Мои родаки говорят, у Ионова из „Бэ“ мамка ненормальная. В дурке сидела. Башку лечила». Но, несмотря на подобные слухи, в классе Натана по-прежнему не трогали – Олег не проявлял к нему никакого интереса, а значит, не давал негласной команды к травле.

А семья у Натана и впрямь оказалась со странностями.

– Зачем ты таскаешь все эти штуки? – спросил как-то раз Олег про красную нить и ладанку.

– Мама заставляет носить, – нахмурился Натан.

– Почему?

– Извини, но не хочу говорить.

– Ну почему? – не отставал Олег. Ему действительно было интересно.

– Говорит, это чтобы меня нечистый не забрал. – Натан отвел взгляд. – Не обращай внимания, я в это не верю.

«Нечистый» представился Олегу в виде длинной, будто стрела экскаватора, костлявой и когтистой, облепленной черной жижей руки, которая каждую ночь высовывается из-под продавленной Натановой тахты, распугивая кошек, и ищет в квартире того, кто не носит ладанку. Было смешно – но вместе с тем Олегу невольно подумалось, что остаться у Ионовых на ночь он бы точно не решился.

Каждый день мать Натана, возвращаясь с младшей дочерью с прогулки, бормотала в прихожей: «Сглазили, опять сглазили». И тут же шла, бормоча, на лестничную площадку, оставляя дверь нараспашку, и выливала что-то из стакана под дверь соседки напротив, у которой, мол, был «самый дурной глаз». Завидев, как кошки следят за чем-то на стене, она неизменно говорила: «Нечистые шмыгают, да? Гоните их, нечисть клятую!» Она регулярно сыпала соль у порога входной двери и крестила окна. Олег, если видел такое, старался тихо уйти куда-нибудь подальше. Ему становилось стыдно за эту взрослую женщину и вместе с тем необъяснимо жутко.