Книга Самая страшная книга 2026, страница 93 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

А еще Олег рос любопытным. Во втором классе появилась новая девочка – Тоня Быковская. Она была самой обычной, не хуже прочих: гладкое русое каре, опрятное платье, заколки-бантики. Однажды Олег увидел, как после физкультуры мальчишки окружили новенькую под лестницей, стали толкать ее и кричать: «Бык-бык-корова!» Каждая попытка девочки вырваться сопровождалась хохотом. Олег остановился и стал смотреть: зрелище было довольно противным, но интересным. Все равно что снимать корочку на поджившей царапине. Скоро внимание мучителей переключилось на него – кто-то крикнул Олегу: «Эй, а ты чего пялишься?!» Прозвучало угрожающе. Олег немного испугался – его самого никогда не задирали, тем более не били. И не придумал ничего лучше, кроме как сказать: «Да вот, смотрю и жду, когда она замычит». Его слова вызвали взрыв энтузиазма: «Точно, пусть мычит! Мычи, Бык-бык, тогда отпустим! Ну давай: му-у-у!» Олег ощутил тогда что-то вроде гордости: он выдал идею, которая всех зажгла. Правда, мычать Тоня отказалась, начала плакать, но ребята кругом с удовольствием мычали на разные лады и отпустили ее, только когда прозвенел звонок. Кто-то по-свойски хлопнул Олега по плечу.

Наверное, тогда все и началось. Оказалось, у Олега хорошо работала фантазия на такие вещи. Он всегда вовремя оказывался рядом и предлагал самые изысканные идеи, которые радостно подхватывали мучители. Это он написал на всех Тониных учебниках «корова дойная», а еще украл в раздевалке и проткнул карандашами Тонину розовую шапку так, что получилось подобие вымени. И придумывал много чего еще. В конце учебного года Тоня ушла из школы.

После Тони была череда других ребят. Например, еще одна новенькая – Снежана, с какой-то сыпью на лице и руках. Про эту девочку Олег пустил слух, будто она больна неизлечимой заразной болезнью, поэтому даже до ее вещей дотрагиваться опасно – можно заполучить инфекцию. Жестокую шутку подхватил весь класс, и новенькую демонстративно избегали, запирали в туалете, при выдаче тетрадей дежурный брал ее тетрадку двумя пальцами и швырял Снежане в лицо, а после уроков ее обязательно ждала «дезинфекция» – закидывание снежками, «снег к снегу». Снежана не продержалась в школе и года.

Вылить в чей-то рюкзак банку клея ПВА, прилепить на спину бумажку с обидным прозвищем, втереть жвачку в чью-то густую косу, узнать номер девочки, которой родители купили мобильник, а после написать этот номер на нескольких похабных объявлениях типа «Отсосу за сотку» и расклеить на столбах в ближайших кварталах – всю эту пакость Олег никогда не делал сам. Другие делали по его указке. И попадало, если что, тоже другим. Олег всегда оставался вроде как в стороне, но обладал негласной властью – и это чувство, наряду с безнаказанностью, ему нравилось. Слегка тошнотворно, но приятно, словно в одиночку слопал все конфеты из тумбочки на кухне.

Учителя обычно не обращали внимания, да и, кажется, вовсе не подозревали Олега в причастности к самым скандальным и жестоким шалостям. Только однажды его раскрыл молодой математик – пришедший учительствовать сразу после вуза, еще не столь давно сам бывший школьником, наблюдательный и не успевший зачерстветь. Он заметил, как Олег науськивает главного силача класса натолкать земли из цветочных горшков за шиворот одному из изгоев. После урока подозвал к себе и спросил прямо и просто: