Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
Как назло, ужасно захотелось в туалет. Но дядь Гера не отрывал от пасынка глаз с черными расширенными зрачками, и ослушаться его было страшно. Павлик протянул ладошку, заранее морщась от будущей боли. Однако старший из мужчин приветствие вовсе проигнорировал, а молодой визгливо, по-шакальи – точь-в-точь как Табаки в мультике про Маугли – расхохотался: – Поздоровей видали, штришок! Остальные тоже засмеялись. Не так, как Карина давеча, а как это делают взрослые, не взаправду. Как дядь Гера – фальшивым и недобрым «мятым» смехом. Потом отчим вкрадчиво поинтересовался: – Так ты чо приперся-то, чико? – Мы там, на улице… Мы котенка нашли, – еле слышно ответил Павлик. В паху у него уже все ныло. – Котенка, говоришь. – Дядь Гера облизнул губы. – Он… – Павлик посмотрел на тарелку с «докторской». – Он голодный. – Да и срать! – сверкнул фиксой дядь Гера. Повторил задумчиво, глядя вновь куда-то уплывающим мимо Павлика взглядом: – Котенок, значит… Компренде, амиго… А знаешь, как мы в твои годы с кошаками прикалывались? О, буэно… И снова облизнулся. Словно услышал про какое-то вкусное блюдо, вроде пюре с «коклетой» – Павлику они нравились больше всего из нехитрого набора в Мамином буфете. – Дворовых собак на них науськивали, ясен пень. Но это еще цветочки! Бывало, соляры какой стырим, обольем кошака, спичкой чиркнем и ракету запустим… А то еще леской, было дело, яйца ко́шачьи перетянем, другой конец к чему-нить привяжем – и с окна его, кота, значит, красным дождичком да на прохожих! Кухня снова взорвалась громким и злобным, прямо-таки звериным хохотом. – Так что ты давай, вали к своему кошаку, – вдруг резко прекратил смеяться дядь Гера. Дыхнул дымом и чем-то еще, кислым и тухлым. – Не мешай людям отдыхать культурненько… Компренде, маль-чико?! А потом взял и просто вдавил окурок в лоб Павлику – тот даже чуть припустил в штаны, не столько от боли, сколько от страха и неожиданности. Несколько колючих искр осыпались с пеплом мальчику на нос и щеки. – И это, слышь, штришок, – добавил молодой, тот, чей смех был похож на шакалье тявканье. – Ты же мамке-то своей нас не штриханешь, а? – Не штриханет, – уверенно произнес старший из троицы. – А не то Петрович с его мелкими причиндалами тот же фокус-покус проделает, что и с котовьими яйками в детстве исполнял. Верно говорю, компрачикосы? – Си, си… – Губой тряси! На вот, малой, держи. – Старший подхватил со стола тарелку с колбасой и сунул Павлику в трясущиеся от ужаса руки. – Не обессудь, чем богаты… Только помни, что я сказал. Мамке ни слова. Ты понял? – Компренде, маль-чико, а? Повтори! – Ком… перде… – Буэно. А теперь вали на хер. Вдохнуть полной грудью Павлик рискнул только в коридоре, когда прижался взмокшей спиной к двери, из-за которой все еще доносился зычный хохот дядь Геры и старшего из гостей, перемежаемый шакальим подвизгиванием молодого. Пи`сать хотелось ужас как, но задержаться в квартире хоть на минуту, чтобы зайти в уборную, Павлик побоялся. Вместо этого, оставив тарелку с колбасой на подоконнике, справил нужду у мусоропровода на своем этаже. После чего, подхватив съестное, спустился на ватных ногах к Карине и Рыжику. – Ты куда пропал-то? – Карина сидела на корточках перед ковриком, так что сердитое красивое лицо оказалось практически вровень с головой Павлика. Куртку она снова накинула на плечи. – Я уж думала, все. Вот, сгоняла сама в «Пятерку» за парком, затарилась. |