Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
Регина сидела прямая как палка и молчала. Стас продолжал: – Я, знаешь, читал как-то про философа – или медика, не помню, – Метцингера. Он полвека изучал неврологические данные людей. От медитирующих монахов до героиновых нариков. Закончил и сделал вывод: никакого «я» нет. Просто мозг проецирует некую фальшивую виртуальную сущность, с ней мы себя и отождествляем. То есть я, который сейчас сидит перед тобой, ничем не отличаюсь от я, который как бы воспринимает и осознает себя в моем «Рогалике». Понятно объясняю? Регина покачала головой. – Это нормально, – нервно проговорил Стас, – я тоже не понимаю. Все это к тому, что виртуальная сущность моего «С» из игры ничем не отличается от моей сущности. – Он ткнул себя в грудь пальцем. – И гипотетически нас можно как-то синхронизировать, квантово запутать или менять туда-сюда местами, сращивая куски из взаправдашней жизни и извращенной в «Рогалике»… Я не знаю, не могу выразить… – Хорошо, – каким-то тихим, ссохшимся голосом проговорила Регина. – Это все не так важно. Допустим, рыбоголовый действительно меняет прошлое, чтобы достичь своей цели. Предположим, он дьявол. – Опережая возражения Стаса, она уточнила: – Или демон, если так захочешь. Бог. Электронная сущность. Без разницы. Он это делает. Точка. Что нам остается? Мешать ему? Или дождаться, когда он кончит – или дойдет, как там это называется, – и оставит нас в покое? – Не думаю, что оставит, – сказал Стас и протянул Регине кусок старой газеты. – Он дал мне это ночью. – Еще бумага? Какая-то просто сатанинская канцелярия, – пошутила срывающимся голосом Регина. – Там все еще хуже, да? Стас промолчал, и она развернула газетную вырезку. С пожелтевшего листа смотрела насупившаяся девочка. И хотя она была худенькой, с гладким, без ямок от ветрянки, лицом, глаза и нос сразу выдавали, что это маленькая Регина. Она действительно, как и говорила ей подруга Танька, чуть-чуть походила на юную Дженнифер Энистон. «Немыслимое зверство», – гласил заголовок. – Ты жила на Парковой, восемь? – тихо спросил Стас. – Да… – прошептала обомлевшая Регина. – Откуда ты… – Вот как раз там в девяносто пятом мы и купили компьютер. И там же год спустя продавший нам его «студент» порубил на части девочку-соседку. Я видел про это по телевизору, помнишь, в тот день, когда начал писать свой «Рогалик». А это статья из газеты про то убийство. Мне дал ее ночью рыбный урод. – Не поняла… – сказала Регина. Прочитала заметку и повторила, повысив тон: – Я, бля, не поняла! – А потом она закричала изо всех сил: – Я мертвая?! Я что, мертвая?! Регина схватилась за горло, будто проверяя, есть ли пульс, и вдруг отчаянно, испуганно, как-то по-звериному заверещала. Стас вскочил и прижал ее к себе. – Я не мертвая… Я живая! – провыла ему в плечо Регина. – Ж-живая… – Ты очень, очень живая, – подтвердил Стас, обнимая ее еще крепче. – Этого не может быть, – сказала Регина, когда наконец успокоилась. – Я хорошо помню всю свою жизнь, школу, кружки, первый секс, первую сигарету… – И как первый секс? – глупо попытался разрядить обстановку Стас. – Получше, чем твои засосы с Олесей, – улыбнулась сквозь слезы Регина. – Мы жили на Парковой, да. Но я никогда не встречала этого твоего зубастого рыболюда. Меня никто не похищал, не разрубал и тем более не выкидывал с балкона. Иначе как бы я склеилась обратно? |