Книга Самая страшная книга 2026, страница 42 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Компьютер студента остался стоять на месте, не купленный.

Эпизод завершился. А внизу экрана – в текстовом окне – вдруг всплыла яркая надпись «Вы попали в породокс».

В реальном мире тварь зашаталась и издала заунывный, полный тоски электронный вой. Как будто сгорающая аудиокарта пыталась сгенерировать сложный звук.

Регина – самый избитый и истерзанный кролик на свете – каким-то чудом поднялась на ноги. Вслепую нащупала штатив, оперлась на него, словно старуха на клюку, постояла так, переводя дух, а потом, развернувшись вокруг своей оси, ударила по рыбьей морде.

Хрустнуло.

Мясные мешки как-то нелепо и дергано закрутились, на мгновение тело твари стало напоминать знак бесконечности, а потом растеклось бесформенной лужей на полу. Посреди жижи осталась лежать, подергиваясь, гигантская рыбья голова с разорванными губами и перебитыми зубами – она с театральной жалкостью открывала и закрывала ротик, пускала похожие на маленькие буковки «о» пузыри.

– Вали обратно в свое болото, вонючий электрокарась! – закричала Регина и, размахнувшись, ударила еще раз.

И Стас с облечением подумал, что теперь его уж точно никто не съест.

∞

Они сидели за столом втроем – маленькая Регина, огромный отец и Стас. Тарелки стояли полные, но есть не хотелось.

– Пап, – наконец решился Стас. – Я всегда хотел спросить, но как-то робел, что ли…

– Передо мной робел?! – утробно удивился отец и грохнул кулаком по столу. – Во воспитал, а? Ренька, ты видала, как он с батей?

Маленькая Регина улыбнулась, а Стас, отводя взгляд, продолжил:

– Так вот, па, объясни наконец: почему «болоньезе»?

Отец вытаращился на него, задумался, хотел было потереть ладонью подбородок, но вовремя сдержался, пожал плечами и ответил гулким, идущим из груди голосом:

– А хер его знает. Вкусное.

За окнами уже смеркалось, на черном фоне загорались белые звездочки. Стас старался не смотреть на мясистый провал на месте нижней челюсти отца, на грубо обрубленную выше губ голову маленькой Регины, на шевелящееся в тарелках болоньезе из мокриц и тараканов.

А потом пространство вновь начало сворачиваться в бескрайнее черное полотно с символьной предысторией: маленькой «р» опять отсекли часть черепа, большой «П» вырвали челюсть, множество других букв, которых Стас когда-то знал людьми, тоже замучили и изуродовали. А потом все они, покалеченные, закружились в хороводе, затанцевали, как давным-давно на трамвайной остановке старик и старуха, а после собрались во фразу, которую Стас видел уже несчетное количество раз: «День заканчивается гнилостно. Большая трапеза. Я предупреждал».

Что ж, Стас в чем-то понимал создателя этого всего: он ваял свой «Рогалик» для бесконечного проживания любимых моментов, а этот роуглайк любовно сделали, чтобы воспроизводить мерзости в непрерывном повторении.

У Стаса больше не было его игры, поэтому он, силясь отвлечься от происходящего, попытался мысленно перенестись в тот день, когда впервые повстречал девушку с полными озорных искорок глазами и милым, чуть вздернутым носиком. Но все формы Регины, известные ему теперь, не имели ни носа, ни глаз – и представить ничего не получилось. «А, может, я никогда другую Реню и не видел, – подумал Стас. – Сколько осталось оригинального меня после замены каждой моей мысли и всякой клетки на запятые, черточки и точки?»