Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
– Как дела?.. – Яна не закончила фразы, но Вит прекрасно все понял. – Да обычно, наверное. – Говорить о семейной беде хотелось сейчас меньше всего. – Мама справляется, ей еще соседка помогает, когда меня нет. Денег на препараты вроде хватает. Яна прильнула головой к его плечу. Вит обнял ее сильнее, стараясь отогнать воспоминания. И чего ради она вообще спросила?.. Инсульт. Сухой медицинский термин разделил жизнь отца на «до» и «после». Да и жизнь их семьи – тоже. Вит понял это еще в карете скорой помощи, слушая всхлипывания матери и глядя на грузное отцовское тело на носилках – все такое же большое, но какое-то неправильное, беспомощное. Ухаживать за инвалидом было тяжело. Вит исправно помогал матери ворочать и обмывать отца, усаживать его на коляску и даже кормить. Слушал его невнятное бормотание, смотрел на его перекошенное лицо – и думал, что хуже лета в жизни еще не было. – Ничё, братан, – сказал Герыч по телефону. – Скоро в универ поедешь и, считай, на год почти освободишься. А вообще… Ты ведь помнишь. Не вопрос. Утверждение. Мысль о таящейся там, во тьме деревенского амбара, нелюди нет-нет да и колола – тонкой острой иголкой по нервам. Но нелюдь эта меньше всего походила на Бога-сына, способного исцелять «расслабленных» одним прикосновением руки. А Бог-отец не спешил отзываться на еженощные материнские молитвы. Виталик слышал их, снова и снова вгрызаясь в костяшки пальцев, давя в себе постыдное желание заплакать. – Не хочешь ко мне? – Шепот Яны сделался игривым, прерывистым. – Анька на вписке, Нинка к родакам уехала. Не помешает никто… Она прикусила мочку уха жемчужными зубками. В другое время эта нежность отозвалась бы сладким ознобом вдоль позвоночника, наполняя жаром и желанием. Но сейчас… – Не, солнце. – Вит старался говорить с нарочитой бодростью. – Послезавтра пересдача. Сама знаешь, препод там – зверь. Придется страдать над конспектами. Ему и правда легче дышалось в общаге соседнего города. Периодические попойки, песни под гитару, треп ни о чем с соседями по комнате… И, конечно, Яна. Телефонные разговоры с матерью как-то сами собой становились все реже. Тем более что хороших новостей не прибавлялось. Отец все так же не мог говорить и нормально сидеть. Никаких прогнозов врачи не давали. Возможно, просто чтобы не огорчать. Снег похрустывал под ногами и все сильнее сыпал с небес. Ладонь Яны в его руке казалась невесомой и хрупкой. Зимнюю сказку вокруг слабо подсвечивали фонари. Путь до женского общежития лежал через пустынную аллею парка. Глядя на занесенные снегом лавочки, Вит вспоминал, что год назад, такой же снежной зимой, он писал на снегу слова любви. Яна звонко смеялась и висла на нем так, что в какой-то момент они упали в сугроб. И продолжили целоваться там. Тишину парка нарушал лишь хруст снега под ногами. Молчать вдвоем было хорошо, и пиликанье мелодии звонка раздалось настолько не вовремя, что рука сама потянулась сбросить нежданный вызов… «Мама». Отчего-то Вит мгновенно взмок. А лицу стало так жарко, будто он прижался к раскаленной батарее. Через какие-то доли секунды он услышал ее рыдания. В них лишь с трудом, напрягая слух, превращаясь в слух, можно было разобрать не то мольбы, не то проклятия. Но чаще звучал один задыхающийся вопрос: – Почему?! |