Книга Самая страшная книга 2026, страница 162 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– А почему вас зовут Матюкальником? – полюбопытствовала молоденькая журналистка.

– Да хуй знает, – меланхолично пожал плечами Витька.

Больше ни его, ни остальную массовку ни о чем не спрашивали, но в целом съемка прошла нормально, да и репортаж, видимо, тоже удался. Потому что через пару недель разнесся слух, что наш завод включили в какую-то там федеральную программу по инвестициям и «теперь заживем».

– Заживем… – с блуждающей полуулыбкой повторял Гаврилыч, поглаживая токарный станок.

Он, похоже, считал своего Чудотворца первопричиной и этого успеха. Что касается меня, то я с нетерпением ждал, когда закончится это чертово изматывающее лето. Просыпался уже по несколько раз за ночь и даже машинально стряхивал с себя привидевшихся червяков. А потом уходил спать в другую комнату, на кресло, где теперь всегда было на всякий случай постелено.

Комната кишела червями. Краем глаза можно было заметить, как они гроздями сыпались со стен, потолка и ползали всюду, пачкая слизью обои, окна, мебель, экран телевизора и крашеные, болотно-зеленые поверхности токарного станка. Беспомощно извивались наваленные кучами тут и там по всей комнате, но больше всего – в эпицентре аномалии, на крышке электрошкафа.

Черви успели облепить и лампы светильника, так что свет приглушенно мерцал, а по комнате метались огромные червивые тени. Весь этот красный влажный хаос шевелился и копошился, расплываясь, расползаясь перед глазами, а в огромной куче на электрошкафу вдруг что-то блеснуло. Что-то опасно острое, смертоносное, жаждущее боли и крови. И тогда я проснулся.

Ошарашенно огляделся, будучи одной ногой на кресле, а другой – на полу, и облегченно выдохнул: червей нигде не было, токарного станка посреди моей гостиной тоже не наблюдалось. Комната, правда, казалась какой-то сырой и будто поблескивающей от слизи. Но, как следует протерев глаза, я убедился, что это лишь ошметок сна, а поблескивают обои в утренних солнечных лучах, ведь за окном уже совсем рассвело. Часы показывали «06:05», и, не дожидаясь будильника, я выбрался из кресла и засобирался на работу.

Ночной кошмар не отпускал, словно в кожу въелся. Окружающая действительность – вроде бы мирная, безоблачная – выглядела подозрительно, ненадежно. Казалось, в любую секунду в любом месте может блеснуть то– остро наточенное, смертоносное из сна – и разрезать привычную реальность, будто фольгу. А оттуда посыплются черви. И что-то еще… Что еще?

На работе я с головой ушел в бумаги. Как раз прислали пакет документов по федеральной программе, а значит, от нашего цеха – а точнее говоря, от меня – снова требовались формы, таблицы, графики. В общем, все то, что всегда упорядочивало хаос и успокаивало. Панацея.

Тетя Катя увлеченно болтала по телефону и ни черта не делала, а я изучал федеральную программу, как вдруг обнаружил, что она включает в себя модернизацию оснащения и в том числе – полную замену устаревшего оборудования.

Полнуюзамену.

Устаревшего оборудования.

Последнее словосочетание было прям-таки исчерпывающим описанием нашего станка. Вот этого советского пережитка болотно-зеленого цвета с топорными формами и надписью «КРАСНЫЙ ПРОЛЕТАРИЙ». В общем, такую новость стоило обсудить с «одноклубниками», и я, не мешкая, отправился в токарку.

Дернул ручку – дверь оказалась заперта. Глянул на часы – для сеанса не время. Постучал, позвал: