Книга Самая страшная книга 2026, страница 132 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Жоана не выдержала и разревелась. Мама подхватила ее на руки и обняла, прижала к себе, а Адри в который раз почувствовал укол ревности – теперь маминым любимчиком был не он, а младшая сестренка, такая же голубоглазая, как мама, хотя у отца, у братьев и у него самого глаза были самыми обычными, карими.

– Чего ты нюни распустила? – удивился Джоэль. – Это же рождественское какающее бревно!

– Какающее? – переспросила Жоана, крепко держась за мамину шею.

– Ну да! – Джоэль хохотнул. – Мы каждый день будем его кормить и петь ему песенки. А сразу перед Рождеством мы его побьем палками, и оно нам выкакает подарки!

– Как это? – Жоана недоверчиво таращилась на брата.

– Ты не помнишь? Прямо так и будет какать. Как каганер в рождественском вертепе. Ну или как Хавьер в винограднике.

Он снова засмеялся и тут же получил подзатыльник от старшего брата.

Жоана осмелела, слезла с мамы и подошла к бревну. Осторожно протянула руку.

– А чем мы его будем кормить?

– Ну не апельсинами же! – хохотнул Джоэль.

– Да что от ужина останется, тем и накормим, – пояснил Хавьер. – Кожурой, скорлупой, картофельными очистками. Правда, такому гиганту, – он похлопал бревно по шершавому боку, – может и не хватить.

– Главное – чтобы он хорошо… ну… какал, – сказал Джоэль, заговорщически понизив голос. – А мы ему песенку споем, да, сестренка? Споем?

– Споем, – согласилась Жоана. – А какую?

– Caga Tió,– начал напевать Джоэль, – caga torrons…

Адри подхватил знакомый мотив:

– D'avellanes i pinyons…

Включился Хавьер, присоединился мамин голос, и даже отец, пряча улыбку в бороду, пропел вместе со всеми слова известной с детства песенки:

Адри еще не раз вспомнит, как они пели тогда эту песенку. Как веселились, улыбались друг другу, еще не зная, какая судьба уготована каждому из них.

И, конечно, самому Адри.

– Сказку про Кага Тио? – удивилась бабушка Марта. – Ну хорошо, будь по-твоему. Но не жалуйтесь потом, что она слишком страшная или слишком длинная. Договорились?

– Да, – вразнобой ответили братья.

– Да! – пискнула Жоана.

Бабушка помолчала и медленно провела ладонью по шерстяному одеялу, будто ощупывая слова, готовые сорваться с ее губ. Ее лицо, желтое в мерцании свечи, казалось восковой маской, спокойной и неподвижной. Но, когда она заговорила, тень на стене за ее головой вздрогнула, а мрак в углах комнаты стал еще гуще.

– Жил-был однажды дровосек…

Там, снаружи, декабрьская трамонтана гуляла по каменной кладке дома, заглядывала в окна, звала кого-то в ночи. Но здесь, в теплом полумраке спальни, все звуки затихли.

Остался лишь бабушкин голос.

– Этот человек жил с женой и детьми на самом краю, там, где заканчивались солнечные поля и начинались тени. Его хижина стояла у леса, старого и глухого. Такого, что даже днем он выглядел темным, а ночью в нем можно было потеряться навсегда.

Дети притихли и затаили дыхание. Никто не шевелился.

– Он был хорошим дровосеком. Никто во всей Каталонии не рубил деревья так быстро и умело, как он. Но вот однажды, в начале декабря, он отправился в лес за самым важным бревном.

Треснул фитилек свечи. Бабушка на мгновение умолкла.

– Бревном для Кага Тио.

Адри заметил, что Жоана вздрогнула под одеяльцем. Ее маленькие ладошки вцепились в игрушечного ягненка.