Книга Бойся мяу, страница 87 – Матвей Юджиновский

– Это ты сделала? – перевел взгляд на Русю.

Она опустила голову, быстро погладила повязку, отчего вышивка, казалось, зазмеилась на миг.

– Я случайно, – дернула плечиками.

Захотелось ее обнять.

– Вау, ничего себе! Здорово, – протянул он довольно.

И она вздернула счастливое личико:

– Великолепно…

– Но как… – хотел уже спросить, как сверху прилетело:

– Чего вы так долго?! Ужас! Я кушать хочу!

Сашка сбежал с края оврага и, рассекая воздух топориком, кричал:

– Кушать! Хочу есть! И я устал! А вы пропадаете где-то!

Время поджимало. Не ясно, для чего, но ощущение было именно таким. Женек посмотрел на Русю. Она тоже оторвала глаз от скачущего в траве воителя, посмотрела на Женю.

– Приходи еще, – произнесли они вместе.

И тут же:

– Приду, – тоже вместе.

От чего рассмеялись.

– Чего смешного? – Саша спрыгнул к ним. – Пирожков нет, яблоки кушать нельзя, но зато можно кидаться, пить нечего. И где Коля и Митька?

– Вона, – Женька указал на склон по другую сторону.

– А вы?

– Мы за тобой.

– Наконец-то.

– То есть я… А Руся, она тоже домой.

Руся кивнула и сделала шаг вверх.

– Приходи еще, – попросил Сашка, а затем подошел и крепко обнял.

Она улыбнулась, погладила его по голове.

Женя прикусил губу. Затем плюнул и обнял тоже. И Русю, и братика. И что-то еще. Как будто бы даже все. Все, что есть на свете.

А после они стали спускаться вниз, она полезла вверх. Через каждую пару метров оборачивались. Взрывались смехом и махали на прощание.

И когда на третий раз Руси на склоне не оказалось и сделалось вдруг невыносимо печально и тихо, когда Женя с грустью обвел взглядом овраг, его неровный край и строй загадочных, величественных осин, из-за них прилетело эхом:

– Маруся… Я Руся… Руся…

И ее веселый смех.

– Бабуль, а ты сажала те яблони?

– Сажала. Вместе с мамой. Когда была немного старше, чем ты сейчас.

Бабушка чистила картошку в кастрюльку с водой. Женя тут же, на кухне, лежал на диване, закинув руки за голову, и глазел на часы и их гирьки. Шел второй день его домашнего ареста, маминого наказания за историю с садом.

Новость о малолетних вандалах, разграбивших коллективное яблонево-грушевое хозяйство лишь для того, чтобы поиграть в войнушку, быстро, как огонек по фитилю, разлетелась по деревне и грохнула взрывом. Подумать только – играть с едой, это же надо! Они эти яблони сажали? Они их выращивали? И куда смотрят родители?

Мама не кричала. Хуже. Отчитала, как врага народа – холодно, больно, неприязненно. Будто и не сыночек он, а посторонний мальчишка, наглый вредитель. И только в глазах не укрылось разочарование с отблесками недоумения. Все его упоминания банды хулиганов остались без эффекта, смягчающим обстоятельством признаны не были, и его приговорили к домашнему аресту сроком «поглядим – увидим». Хотя по факту он-то яблоками и не бросался, правда, этого он, кажется, как раз таки не упоминал.

– Да? А можно, я тогда скажу, что это мы ваши, а не чужие яблоки кидали?

– Там нет наших или чужих яблок. Этот сад общий. Каждый дом тогда посадил по маленькому деревцу, – спокойно объяснила бабуля. – А ты думаешь, я бы тебя не наказала за свои яблоки?

– Э-эх, – вздохнул Женька. – А бандитов тех кто накажет?

– Они уже наказаны, – после паузы ответила она, и в кастрюльку булькнула безглазая картофелина.