Книга DARKER: Бесы и черти, страница 90 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

Извозчик остановил у покосого двухэтажного домины, на вывеске которого значилось: «Сенькин дом». Демьян Петрович выглянул, нашел глазами мост, отсчитал третий дом, уперся взглядом в Сенькин. Пролетку отпускать не стал, всяко бывает в подобных местах.

Внутри было душно и смрадно. Трактир, расположенный на нижнем этаже, был битком набит народом. Тут хоть пост, хоть мясоед, все едино – жрут что ни попадя. Сверху из мезонинов доносились глумливые голоса полуголых цыганок, снизу – топот ног, пьяные крики и грохот посуды. Среди толпы метались потные половые с графинами, рюмками, подносами с едой. Из щелей пахло уксусом и плесенью.

Демьян Петрович прошел чуть глубже. Тут же из угла к нему подлетел половой и поинтересовался, чего бы принесть.

– Где у вас тут проживает Ермолин Тимофей Михайлович?

Половой провел его по коридору и оставил перед узенькой дверцей в подвал. В подвальчик.

Демьян Петрович постучал. Из-за шума, раздававшегося из зала, расслышать, что происходит за дверью, было невозможно. Не открывали долго. Демьян Петрович постучал еще раз. В конце концов изловил того же полового и спросил, не выходил ли куда Ермолин.

– Откуда же мне знать? – удивился парень. – Поспеть бы тут за всем. Стало быть, ушел, раз нету в комнате.

Стало быть, ушел. Тоской обдало, чуть не до слез. Теперь, поди, уже к семи время, скоро фонари зажгут по улицам, сядут Воротилов и Ермолин напротив друг друга в трактире у Фролова и порешают насчет раков. Ах, какая маржа сквозь пальцы утекает!

Демьян Петрович выскочил за порог, и действительно, зажглись редкие в этой части города фонари. Кинулся он к пролетке, а ее и след простыл. Это как же так?! Ведь был же уговор!

Вокруг пусто, словно весь серый люд, теснившийся еще каких-то полчаса назад, слизало паводком.

От стены Сенькиного дома, точно гной из цельной кладки, отделилась смутная в теплых сумерках фигура. Высокая, сутулая, в каких-то колеблющихся одеждах, с суставчатыми клешнями вместо рук, ступила она под фонарь, и тень от нее стрелой вытянулась сразу до испуганного купца.

Демьян Петрович отшатнулся, закрывая лицо рукавом. Слишком страшен был образ, явившийся ему в тусклом свете фонаря. Слишком гадким, слишком противоестественным. Он выглянул из-за рукава,надеясь, что морок испарился.

Жуткая морда покачивалась на худом человеческом теле совсем близко. Зеленоватый удлиненный череп, на нем – два выпученных черных глазка, на вытянутом рыле трепещут отвратительные отростки, сжимаются и разжимаются жадно. А за ними зубы. Частый-частый ряд изогнутых игл. Длинные усики протянулись к Демьяну Петровичу. Урод щелкнул клешнями, застрекотал утробно, как-то весь подобрался.

Из внутренностей Сенькиного дома показались еще два продолговатых силуэта. Демьян Петрович в панике кинулся в одну сторону, потом в другую, всюду натыкался на стены. Единственным спасением показался ему берег реки, примыкавший здесь совсем близко к мостовой. По крайней мере, бежать в ту сторону означает бежать прочь от проклятого дома и его обитателей. А на мосту, быть может, встретится пролетка.

У самой воды он упал и покатился по мокрому песку. Что-то зацепило его за ногу, подтащило к воде. Демьян Петрович взвизгнул и наугад саданул свободной ногой, попал в упругое, извивающееся, оно тут же съежилось, затрепетало, но ногу не отпустило. Наоборот, с силой сдавило ступню, и Демьян Петрович хотел закричать, но не смог. Тело его резко дернулось, взмыло вверх, с силой клацнули зубы. Демьян Петрович приложился спиной к мостовой балке. Пока падал, увидел массивное, величиной с дом (нет, с пароход!), темное блестящее тело. Оно ворочалось под водой, то показывало усатую голову, то снова погружалось в реку. Усище отпустил наконец ногу Демьяна Петровича и сполз в воду.