Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
На полотне за спиной Серова в этот момент грозно морщил кустистые брови пепельный блондин. Одна бровь съехала на глаз. По залу побежали неодобрительные шепотки. – Модель будет доработана, это черновик для презентации. Куда интереснее, что нам удалось связаться с дочерью режиссера, Надеждой Горбаш, и впервые с тысяча девятьсот семьдесят шестого года она вернется на экраны, правда, уже в эпизодической роли. А на роль Зориной после долгого кастинга была утверждена известная модель и блогерша – Лена Мандрагора, что привлечет к фильму внимание юной аудитории. В этот момент кто-то в зале, не скрываясь, изобразил хлюпающие слюнявые звуки, но Серов, не изменившись в лице, продолжил: – Но и это не все! В архивах мы нашли описание вырезанных цензурой сцен, которые мы также постараемся включить в фильм. Это не просто пересъемка, а скрупулезное переосмысление, и ремейк станет достойным возрождением классики, привлекая к ней внимание новых поколений. Спасибо! Послышались вялые хлопки. Серов по-шутовски поклонился и сошел со сцены. А уже в фуршетном зале дал волю нервам и вовсю глушил коньяк, стуча по зубам краешком снифтера. Кто-то хлопнул его по плечу, да с такой силой, что Серов едва не откусил кусок коньячного бокала. На столик тяжело навалился Куньин. Вопреки фамилии, он больше походил не на куницу, а на бритого наголо бульдога. – Не трясись ты так! Нормально защитился. А на этих… не обращай внимания. Они – перхоть. Где надо – все уже решили. – Как «решили»? – А ты думал, я тебя просто так краснеть отправил? Все схвачено, за все заплачено. – Так зачем же… – «Протокол превыше всего!» – процитировал Куньин «ЖУРЩ» и повернулся к официантке. – Девушка! Мне тоже… пятнадцатилетнего!И лимона! Вернее, два с половиной лимона зеленых на безвозвратной основе. – Это уже Серову. – Боже, храни «Фонд кино»! – Серов отсалютовал снифтером. – Выходит, можно приступать? – Хоть завтра. А лучше – вчера. Ну, за «ЖУРЩ»! Выпили. Приблизившись к Серову так, что у того глаза заслезились от коньячного духа, Куньин интимно прошептал: – Инвесторы рассчитывают на определенный процент от бюджета, сам понимаешь… И хищно сжевал дольку лимона. Серов кивнул. Он понимал. 1976 Еда казалась безвкусной, как бутафорская. Горбаш разрезал котлету пополам и потыкал пальцем – фарш был настоящим. Непонятно – то ли дело в побочках от обезболивающих, то ли начала отказывать нервная система. – Но так не бывает, – произнес он вслух и ужаснулся тому, как гулко звучит голос в пустой квартире. Неосознанно захотелось повторить эффект. – Или бывает? «Так не бывает!» – громыхнул в голове голос Фадеева. Непрошеным воспоминанием он ворвался в сознание, вытеснив собой прочие мысли. Точно так же он сам врывался на съемочную площадку, раздвигая своей громоздкой аурой по углам и мелкую шушеру, помрежей да осветителей, и звезд первой величины. Грохотал во всю силу богатырских легких, накручивая пшеничные усы: «Так не бывает! Где это видано, чтоб фашист с партизаном миндальничал?! Ты ухо выкручиваешь? Ну и выкручивай как надо!» И показывал как – на переодетом в нацистскую форму статисте, едва не доводя того до слез. «Запомнил?» Актер кивал. Льву Фадееву не возражал никто. В мире советского послевоенного кино он слыл фигурой легендарной. Дважды дошел до Берлина: первый раз в составе группы документалистов в 1945 году, а во второй – в 1956-м в качестве номинанта кинофестиваля Берлинале. И дважды вернулся с наградами – медалью «За взятие Берлина», и «Серебряным медведем» за душераздирающую картину «Быль о Мальчише-Кибальчише» про замученного насмерть пионера-героя. |