Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Спишь? – спрашивает Вика. – Нет… – Я тоже. Страшно. Можно я с тобой? Он пододвигается к стене. Шуршит ткань, Вика юркает под одеяло. У Гриши перехватывает дыхание. Она голая. Тело источает жар и аромат тропического геля. Маленькая грудь упруго прижимается к Гришиному плечу, а жесткие лобковые волосы щекочут его бедро. От возбуждения Гришу колотит. – Ты красивый, – шепчет Вика, и Гриша угадывает фальшивые интонации из эротической поделки. Она не хочет секса с ним. Она хочет закабалить его сексом, заставить быть рядом, спасать от неведомой чертовщины. – Всегда мне нравился… – Рука проникает под резинку плавок, преувеличенное «Ого!» срывается с желанных губ, падает в ушной канал и порабощает мозг. 7 Ему снится Тихон, сидящий на краю сцены в опустевшем здании скотобойни. Без гнили, червей и вампирских клыков. Тихон бренчит на акустической гитаре и задумчивосмотрит на Гришу. – И как она? – Кто? – Моя супруга. Горяча? – Ты умер давно, – оправдывается Гриша. – И ты все присвоил, – беззлобно кивает друг. – Жену, группу, песни. – Мы исполняем и новые. Пятьдесят на пятьдесят. – Кто их слушает? Старик, это же дичь. Вы играли на фестивале под эгидой ЛДПР. – Мы до последнего не знали, что там будут висеть их баннеры! – врет Гриша. Под потолком угрожающе звенят цепи. На них крюки, как в «Восставшем из ада». – Нет, я тебя положительно убью, – говорит Тихон, подкручивая гитарный колок. – Вылуплюсь и убью. – Тебе было столько дано! – восклицает Гриша. – Талант, популярность, семья. А ты все просрал и скололся. – Я знал, на что иду, – спокойно возражает Тихон. – Считай, отпуск взял, а он затянулся. Полудница водила туда-сюда. Когда мое имя фанаты выкрикивали, думал, вот-вот вернусь, ан нет. Пришлось ждать, пока меня кровинушка не окликнет. Зато какие я песни теперь напишу! Такого опыта, старик, ни у кого не было. Это тебе не клиническая смерть. Это шесть лет в аду. Под потолком звенят, раскачиваясь, цепи. Деревянная коровья голова, украшение сцены, скалит акульи зубы. – Гриш. – А? Он распахивает глаза и жмурится от солнца. Вика стоит над ним, облаченная в спортивный костюм. Может, и вчерашний вечер был сном? – Одевайся. Гриша натягивает штаны, носки, торопится за Викой, поглядывая с тоской на входную дверь. Он не хочет этого видеть. Не снова, Господи. Не голая спина Амины. Амина сидит, сгорбившись, на кровати. В утреннем свете инфернальная опухоль кажется еще отвратительнее. Она увеличилась. Появилась мышечная складка под носом – верхняя губа. Наметился левый глаз, пока что – холмик, словно Амине под кожу внедрили косточку от персика. – И вот здесь. – Вика указывает на ребра дочери. Три нароста, три мясных гриба – это пальцы, пролезающие из грудной клетки. Обгрызенные ногти. Тихон там, внутри, будто похоронен под слоем песка. Он рвется наружу, а Амина – дверь. – Плохо, да?! – скулит девочка, и ее плечи трясутся от рыданий. Ходит ходуном второе лицо. Тихон открывает сформировавшийся глаз и смотрит на Гришу в упор. Серо-голубая радужка, расширившийся зрачок, полный ненависти взгляд. Вика обнимает дочь, стараясь не касаться монстра. – Спрячь его! – стонет Гриша. Вика нашаривает футболку, и хлопок скользит по спине Амины, принимаяочертания носа и дистальных фаланг. – У м-меня есть знакомый, – говорит Гриша, заикаясь. – Термос. М-мы можем попытаться… |