Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
«Хватит терпеть!» – сказала Ира, утирая Нинины слезы. «Хватит!» – эхом отозвалась Нина. А потом ее предали земле. Она не узнает, что Кристиан собирается бросить Джоанну и сделать предложение Лоле. Волны пенились, стучали галькой и омывали белые от соли сваи разрушенного пирса. Ира села на горячий камень и закурила. От мысли, что сестра действительно ширялась, кишки скручивало узлом. Она ведь никогда не жаловалась на здоровье. В ту роковую ночь сбежала через окно, ничего не сказав Ире. Она часто так делала – втайне от мамы смывалась к Валере. Обнаружив, что кровать Нины пуста, Ира удрученно вздохнула: «Простила, дура, своего гопника…» Нина возвратилась домой в три двадцать. Скрипнувшие ставни разбудили Иру. Она увидела, как сестраспускается с подоконника, и отвернулась к стене, обиженная и злая из-за того, что с ней не делятся секретами. Нина легла в постель. Уснула. И умерла во сне. Чайки голосили в вылинявшем небе. Ира механически играла с зажигалкой: быстро вращала вокруг среднего пальца, используя указательный и безымянный. Этому трюку ее тоже научила Нина. Ира носила в карманах по две зажигалки, умела одновременно крутить обеими руками. – Я так скучаю… – прошептала она. В горле заклокотало. Ира вспомнила, как на этом же месте за три или четыре недели до нелепой смерти Нина предложила ей лететь в Штаты. – Прямо-таки в Штаты? – Ну. – На какие шиши? После развода их мама пахала на двух работах, чтобы прокормить дочек. Как и многие семьи в городе, Кочубеи едва сводили концы с концами. – А я за американца замуж выйду, – сказала Нина. – Как Майя Юрьевна. Майей Юрьевной Добросельцевой звали их бывшую соседку, по совместительству – бывшую Ирину учительницу математики. Вчерашняя студентка, Добросельцева приехала в приморскую глушь по распределению, прожила здесь год и успела наделать шума. Была она исключительно хороша собой, говорила и двигалась, как актриса, как Мэри Поппинс в исполнении Андрейченко. На учительскую зарплату особо не пошикуешь, но на Майе Юрьевне платьица из секонд-хенда смотрелись восхитительно стильно. Школьники были от нее без ума, коллег-женщин корчило завистью. Из Сакурихи, географички, при виде новенькой учительницы точно черти выходили. Понятно, мужики табунами бегали за цветастыми платьями Майи Юрьевны, но она никого к себе не подпускала. Как-то пришла на урок вся сияющая и говорит: «Жаль, ребята, но скоро нам придется расстаться. Я замуж выхожу и улетаю в США. Буду вам открытки слать». Дети и радовались за нее, и горевали, поздравляли, засыпали вопросами. Для восьмого «Б» не было ничего реальнее и в то же время иллюзорнее, чем США, страна из телека, видика, кассетника, картриджей и комиксов. – У Майи Юрьевны получилось, – сказала Нина на пляже. – Тут жизни нет. Тут только повеситься. – Раз за американца… Нина услышала сомнения в голосе младшей сестры. – Не веришь? Думаешь, не возьмут? – Она подставляла лучам солнца загорелое тело. – Не втюрится в меня буржуин поганый? – В тебя любой втюрится, – честно ответила Ира. Она мечтала о такой фигуре, как у Нины, но пошлав бабушку: ниже ростом, коренастее… – А где ты американца найдешь? – Где-то найду, – пообещала Нина уклончиво. Снова и снова анализируя события, предшествующие кошмару наяву, Ира пришла к выводу, что та беззаботная болтовня стала их последним нормальным разговором. Вскоре Нина изменилась. Мама не замечала, но мама никогда ничего не замечала, она либо вкалывала, либо смотрела сериалы. В начале мая Нина сделалась отстраненной, молчаливой, при этом не сказать чтобы несчастной. За готовкой или за учебником, помогая Ире с домашним заданием, она витала где-то далеко. На расспросы отвечала однотипно: голова забита экзаменами. Она что-то прятала в кладовке. Какой-то пакет. |