Онлайн книга «Детектив к зиме»
|
Люди тоже постарались: озерцо вдоль и поперек пересекали оттиски подошв, больших и маленьких. Дети забавлялись, скользили на подметках, как на коньках, взрослые шли степенно, по своим делам, благо зимние тропки через замерзшую воду позволяли сократить путь до дальнего конца поселка. Но что это? Николай Петрович нагнулся и увидел среди пестроты человечьих и звериных следов отметины от лошадиных копыт. Спутать их с другими было невозможно. Клочков, родившийся во времена, когда автомобили были еще в диковинку, прекрасно знал, как выглядят отпечатки подков. В поселке лошади имелись — и в коллективном пользовании, и в частном. Но вот что было необъяснимо: если бы по озеру прошествовал обыкновенный конь средней комплекции, не говоря уже о тяжеловозе, то он бы не только порошу примял, но и на льду трещинки оставил. Массивная животина, как ни крути. Но Клочков видел перед собой лед совершенно целехонький, без единой щербины, точно был этот конь почти невесомым, чуть тяжелее пуха. Николай Петрович провел по удивительным следам пальцем, разогнулся, прошел вдоль них взад-вперед и выяснил, что начинались они ближе к середине озера и не доходя до берега обрывались. Это уже ни в какие ворота не лезло! Конь словно с неба спустился, проскакал метров полтораста и исчез. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Противоречило всем законам физики и здравому смыслу. Клочкову пришло на ум: не переговорить ли с соседями? Вдруг кто-нибудь из них, как и Костя Киселев, видел призрачного всадника? Но вовремя одумался. Решат, что дед совсем рассудок потерял. В лучшем случае на смех подымут, в худшем — санитаров вызовут. Погруженный в свои мысли, вернулся Николай Петрович в дом. Стряхнул налипшую на валенки снеговую мякоть, стянул парку. Прошел в комнату, извлек из-за елки открытку с огненным конником и с полчаса ее разглядывал, будто правду хотел выпытать. Но картинка оставалась картинкой — красивой, завораживающей и… неживой. Нарисованный на ней получеловек-полудемон, если и ведал о чем-то сакральном, то делиться своими познаниями не торопился. — Нептун тя забодай… — проговорил вполголоса Клочков и с досадой задвинул открытку на место. В тот вечер ему было не по себе. Впервые одиночество не казалось усладой, не баюкало, не успокаивало. Он ходил как неприкаянный по закоулкам своего большого дома и нигде, ни в чем не находил умиротворения. Ему хотелось, чтобы рядом появился кто-то еще, с кем он мог бы поговорить, поделиться страхами, которые внезапно растревожили его всегда отважную натуру. Но, будучи резким и прямолинейным, не склонным к лести, он не обзавелся в поселке приятелями настолько близкими, чтобы, не стыдясь, перед ними исповедоваться. Полетел к чертям весь его режим. Обычно Клочков ел и спал по часам, а тут аппетит пропал, поэтому лег без ужина. Но не уснул, а лишь впал в болезненное забытье, в котором мерещились горящие рысаки со шлейфами огня и дыма вместо хвостов и рогатые верховые, которые трубили в охотничьи рожки, а после, отняв их от губ, дико гоготали… Николай Петрович не знал, сколько времени провел в таком болезненном состоянии, как вдруг что-то выдернуло его из липкой дремы. Он пробудился в холодном поту и, к своему ужасу, услыхал звук трубы. Да-да! То был медный гул, доносившийся с улицы сквозь стены и стекла. |