Онлайн книга «Детектив к зиме»
|
— Что?! Насмехаться надо мной? Лангуст желторотый! Да я тебя… Чего еще следовало ожидать? Сообщение Кости он воспринял как издевку, и немудрено. Вчера разоткровенничался, тайники души своей открыл. А циничный малек надумал поизгаляться над пожилым человеком, за дурачка его держит. — Николай Петрович, честно! — Костя бил себя кулаком в грудь и показывал на окно. — Сами гляньте! Клочков засопел, скомкал газету и подошел к окну. В синем сумраке виднелись белые пласты, лежавшие на берегах озерца, фонарики звезд в небе… и больше ничего. Киселев забубнил растерянно: — Но он был! Я видел! Совсем как на открытке, только живой… Не поверил ему Клочков, надулся, как сыч. В тот вечер они не обменялись более ни словом. Молча поели и рано, еще девяти не было, разошлись по своим углам — спать. Чуть заря Киселев встал и, стараясь не производить лишнего шума, оделся. Николай Петрович тоже проснулся, в тишине наблюдал за ним. Когда Костя, обувшись и застегнувшись на все пуговицы, взялся за дверную ручку, Клочков пробурчал: — Ежели автобусов опять не будет, приходи назад. — Спасибо, — процедил Костя, не скрывая обиды. — Как-нибудь уеду. Вы все равно на меня злитесь, не хочу оставаться. И вышел, породив у хозяина смятенные чувства. Много видел Петрович на долгом веку шутников, но этот парень на них не походил. Натолкнувшись на неверие, не стал с пеной у рта доказывать свою правоту, а напыжился и дал понять, что чересчур горд для споров и препирательств. Клочков пожалел, что расстались так нехорошо. В конце концов, Костя — один из лучших на хоккейной площадке в составе «Авроры», да и по жизни за ним дурного не водилось. Комсомолец, общественник, активист, грамоты и благодарности имеет. У руководства на хорошем счету, в команде его уважают. Не стал бы он глупостями заниматься, детсадовские розыгрыши учинять. Поразмыслив, Николай Петрович облачился в енотовую парку (подарок друга-полярника, привезшего ее с Аляски) и вышел во двор. Обошел его весь, оценил качество Костиной работы. Выскоблено чуть не до гравия. Сразу видно: старался, вкалывал, не ленясь. И зачем бы он после этого стал в игры играть? Нет, не сходится одно с другим… Еще более озадаченный, постоял Клочков у калитки, полюбовался неярким зимним солнцем. Все ждал, что воротится Киселев, скажет, что и сегодня автобусов нет. Но время шло — никто не приходил. Затем, подслеповато сощурясь, углядел Клочков на взгорке, через который проходила дорога, ведущая к трассе, маленькую белую букашку. Она ползла, буксуя в снегу, медленно, трудно, но все-таки двигалась. Это и был автобус, курсировавший между поселком и городом. Стало быть, уехал Костя. Уехал оскорбленный. Клочков совсем уже засовестился, сердце опять закололо. Подумал, не вернуться ли в дом и не принять ли валокордина, но вместо этого направил стопы к озерцу, на котором будто бы гарцевал вчера огненный всадник. Зачем пошел, и сам не понял. Не верил же, что всадник этот действительно существует, может вот так запросто появиться из ниоткуда и предстать пред очами смертных. Ноги, однако, сами несли Николая Петровича к пологому откосу. Взошел на него, скатился на валенках к ледяной корке, покрывавшей озеро. Огляделся. Снегопад прекратился около суток тому назад, и пушистый ковер, устилавший прозрачно-голубую поверхность, был уже порядком истоптан. Клочков наметанным глазом определил: здесь лиса пробежалась, там заяц проскочил. Ничего удивительного — поселок окружен чащобой, зверья в ней хоть отбавляй. |