Книга Дело о лесном монстре, страница 53 – Марина Серова

Иванова отыскала в кармане свой телефон. Сколько же она проспала? По ощущениям, проспать удалось часа три, а то и больше.

Но часы на телефоне непреклонно твердили: 17:06.

Это она только двадцать минут проспала? Тогда неудивительно, что она чувствует себя такой разбитой.

И также неудивительно, что она совсем не выспалась. Глаза продолжали упрямо слипаться, а в голове царила полнейшая неразбериха.

Бодрой она себя не чувствовала. Скорее случайно выдернутой из сна громким шумом или прикосновением. Только вокруг не было никого, кто мог бы Ивановой коснуться, и шума никакого не было тоже.

Таня задумчиво осмотрелась по сторонам; комната не казалась ей знакомой. Нет, она прекрасно помнила, что сейчас не дома, что поехала в поселок Верхнее Борькино.

Но все равно что-то во всем, что окружало ее сейчас, было не так. Вещи были другими и стояли совсем не там, где были, когда она ложилась спать.

Взять тот же шкаф; Таня была готова поклясться, что, засыпая, последний взгляд она бросила на него, потому что именно он и был перед ее глазами. Но теперь шкаф каким-то мистическим образом переместился к дальней от окна стене. То есть прямо за изголовье кровати Тани.

А на том месте, где был шкаф, теперь стояло большое зеркало. Таня в первое мгновение даже испугалась, решив, что в комнате есть еще кто-то. Но только вот этим таинственным кем-то оказалось ее отражение в зеркале.

Зеркальная Таня была растрепанной, заспанной и растерянной. Что-то подсказывало, что оригинальная Таня выглядела почти точно так же.

Поднявшись с кровати, Иванова обошла комнату по кругу. Вещи действительно оказывались не на своих местах. Взять хотя бы Танину сумку. Вчера она бросила ее на стуле возле двери. И все бы ничего, вот только сумка теперь лежала на полу, а стула вообще нигде не наблюдалось. Вернее, был один, но совсем не такой, как вчерашний.

Да и других незначительных изменений было предостаточно.

Тут Таня и услышала странный протяжный вой. Это не было похоже на звуки, которые издают волки. Да и вообще ни на что из животного мира это не походило. Скорее уж явилось из самых жутких фильмов ужасов, когда-либо снятых человечеством.

Иванова замерла от неожиданности; звук застал ее проходящей мимо окна. Она как раз стояла к нему боком, краем глаза видя заполонившую местность тьму ночи. Одинокий уличный фонарь, горящий на той стороне дороги, освещал часть пространства вокруг, отвоевывая его у темноты.

Таня заставила себя повернуться и пробежаться взглядом по пространству за окном. Картина была совсем непримечательная: соседний дом с потушенным в нем светом, забор Лизиного дома — слишком низкий в сравнении с остальными заборами, — часть дороги, фонарный столб. Человек, стоящий у столба.

Таня уставилась на него.

Если глаза ее не обманывали, это был тот самый человек, которого она встретила тогда на окраине леса. Он стоял под теплым светом фонаря, позволяя своей непропорционально длинной косматой фигуре мерно покачиваться из стороны в сторону.

Ивановой хотелось отскочить в сторону, задернуть шторы и — что совсем глупо и по-детски иррационально — забраться на кровать и укрыться одеялом с головой. Будто это могло отвадить от нее местного «монстра», который среди ночи явился к ней под окна.

Но ноги Тани задеревенели, пальцы накрепко вцепились в выкрашенный белой краской деревянный подоконник, а глаза не хотели выпускать из поля зрения силуэт. Было страшно, но еще страшнее было отвернуться, а потом увидеть только опустевшую улицу и одинокий фонарный столб — и никого под ним.