Книга Воздушный замок, страница 10 – Дональд Уэстлейк

– Да, сэр, машина подана и ожидает вас.

Машина? Ожидает? Но, прежде чем Эндрю успел открыть рот и задать какой-нибудь глупый вопрос, Брадди повернул свое бесстрастное, хотя и отталкивающее лицо к полицейскому, уставившись на чек, который тот всё ещё сжимал в свободной руке (в той, что не сжимала локоть Эндрю).

– Что это у нас тут? – спросил Брадди, нахмурившись. – Занимаете деньги у незнакомых людей? – С этими словами он выхватил чек из руки полисмена, мгновенно упрятав его в карман своего шофёрского пиджака. – Нет, сэр, только не в мою смену.

– Послушайте-ка! – воскликнул полисмен в отпуске, от волнения даже отпустив Эндрю. – Верните чек!

– Ступайте к машине, сэр, – спокойно сказал Брадди, обращаясь к Эндрю, – а я улажу этот вопрос.

Преисполнившись благодарности, Эндрю попятился.

– Эй, стой! – возмутился полицейский, ткнув пальцем в сторону Эндрю. – Оставайся на месте.

Брадди выступил вперёд, загородив собой Эндрю, и произнёс:

– Речь о пяти фунтах, не так ли, сэр? – Из внутреннего кармана он вытащил бумажник, не менее потрёпанный и неприглядный, чем у полицейского.

– Минуточку, – возразил полисмен.

– Во-первых, – твёрдо и непреклонно, таким же тоном, как до этого говорил полицейский, заявил Брадди, – по эту сторону Ла-Манша вы такой же коп, как и я. Во-вторых, чека у вас больше нет. Ну так что, берёте пятёрку или нет?

Брадди поднёс пятифунтовую банкноту прямо к носу полицейского. Эндрю видел, как на побагровевшем лице досада сменяет расчётливые мысли и, наконец, полисмен что-то прорычал и выхватил банкноту из руки Брадди.

– Я запомню твоё лицо! – пригрозил он.

– Да ради бога, – ответил Брадди. – А я постараюсь забыть ваше.

И он отвернулся, подталкивая Эндрю к припаркованному в неположенном месте длинному чёрному лимузину «Даймлер». Эндрю ничуть не удивился, увидев на заднем сиденье сэра Мортимера Максвелла.

(B)

Рене Шатопьер, самая красивая воровка-домушница в Каннах, обладательница самых длинных стройных ног, самых гладких чёрных волос и самых быстрых и ловких пальцев среди представителей своей профессии, прибирала к рукам всё, что плохо лежит, пока кинопродюсер храпел в постели в объятиях храпящей старлетки. Как ни странно, её храп был даже глубже по тону, чем у него, но дуэтом у них получалась довольно приятная, хотя и монотонная мелодия.

И ещё один странный факт: его ювелирная коллекция оказалась обширней и выглядела дороже, чем у неё. У старлетки Рене позаимствовала лишь несколько пар серёжек, парочку брошей, ожерелье и всякие мелочи, а от кинопродюсера ей достались несколько колец, платиновый именной браслет, золотые часы, украшенные рубинами, золотой зажим для купюр в виде значка доллара (плюс все те купюры, что были в нём зажаты), несколько наборов ценных на вид запонок и серебряная зажигалка.

Наконец, Рене закончила, не издав ни звука, способного потревожить храпящих любовников. Двигаясь быстро, но бесшумно, Рене пересекла комнату, возвращаясь к окну, благодаря которому проникла внутрь, и плавно махнула через подоконник.

Карниз под окном был ненамного шире ступней Рене. Не уделяя внимания великолепному виду, открывающемуся на Средиземное море, Рене скользила вдоль фасадной стены белого, словно свадебный торт, отеля – тёмная тень в предрассветной безлюдной тьме – минуя одно за другим окна других номеров и направляясь к тому, что вело в пустующую комнату и служило путём отхода.