Книга Пончиковый легион, страница 22 – Джо Р. Лансдейл

– Вам не следовало лезть в мое личное дело, – заявил Качок.

– А! Джордж Говард, муж-изменник. Это не личное дело, если меня нанимают, чтобы сделать его не-личным.

– Да, я иногда похаживал на сторону, но о разводе у меня и мысли не было. А теперь я развожусь, и это ваша вина. Меня все устраивало.

– А вашу жену – нет. И я объясню так, чтобы вы поняли: если вы явились сюда скандалить, то, черт возьми, можете прямо сейчас уматывать обратно на улицу вместе со своим сраным помощничком.

Резким движением Феликс смахнул ноги со стола и встал.

Он и Качок – впечатляющее, признаюсь, зрелище. Два индийских буйвола, два напряженно оценивающих взгляда. Феликс обогнул стол и встал от него сбоку, в четырех футах от дуэта.

Я тоже поднялся. Я не желал иметь с этим делом ничего общего, но, как и брат Качка, сознавал, в чем состоит семейный долг.

– Пожалуй, – заговорил Качок, – устрою-ка я тебе хорошую порку.

Для крупного мальчика Феликс умел двигаться. И двинулся. Словно на реактивной тяге: четыре фута, что разделяли их, он преодолел как четыре дюйма. Одной рукой схватив Качка за горло, а другой – за промежность, он приподнял его и впечатал спиной в человека, приходившегося тому, как я предположил, братом. Феликс буквально вынес обоих через открытую дверь в холл. Я метнулся за ними.

Феликс снова вдавил Качка в его брата, притиснув последнего к стене – этакий братский сэндвич, – и тот принялся беспомощно размахивать руками за спиной Качка, как дорожный коп, пытающийся остановить лихача.

После чего Феликс поднял Качка над головой так легко, как если бы это был манекен, и с силой швырнул на пол, от чего содрогнулись и пол, и стены, и потолок. В офисе Феликса что-то упало со стола и разбилось. Качок пискнул, как собачья игрушка. Мне почудился запашок дерьма. Качок попытался отползти, но единственное, что ему удалось, – это царапать ногтями пол и вонять. Затем он вдруг распластался на полу, как коврик.

Феликс протянул руку над лежащим Качком, сцапал его спутника за отвороты пальто, поднял и понес к лестнице.

– Феликс, не надо, – попросил я.

Братишка мой был в бешенстве: его остроумие, светскость и здравый смысл внезапно взяли отпуск, а сменило их что-то первобытное и грубое.

На лестничной площадке я еще несколько раз повторил имя Феликса, схватив его сзади за капюшон. С таким же успехом я мог бы попытаться перевернуть седельный тягач с полуприцепом, орудуя зубочисткой в качестве рычага.

– Вообще-то мое дело сторона, – проскрипел мужчина поменьше: поднятый за лацканы над лестницей, он сучил ногами в воздухе.

Феликс сделал глубокий вдох. Грудь его вздыбилась и наполнилась воздухом, как дирижабль гелием. Затем он шумно выдохнул, медленно опустил визитера так, что тот остался стоять на верхней ступеньке, и заботливо расправил воротник его пальто.

– Благодарю, – выдавил мужчина. – Мы больше не станем вас беспокоить.

– Чтоб я вас больше не видел, – произнес Феликс.

– Договорились. Можно мне забрать брата? Он просто очень расстроился.

– Он просто долбоклюв, – ответил Феликс. – Я прав, Чарли?

– Абсолютно, – ответил я. – Пойду посмотрю, удастся ли привести Долбоклюва в чувство.

Вслух я назвал его Долбоклювом, но в моем уме и сердце этот посетитель навсегда останется Качком. Причем наехал на моего брата он оттого, что именно их-то – ума и сердца – Качку и не хватало. Ему бы ходить в зал, глотать стероиды или что там. Я вернулся к лежавшему и попытался расшевелить его, чуть пихнув ногой: