Книга Пончиковый легион, страница 126 – Джо Р. Лансдейл

Скрэппи немного протащила меня на буксире, затем я собрался с силами и начал загребать сам. Плаваю я как житель пустыни, и на берегу пруда мы очутились почти одновременно. Там уже поджидал вымокший до нитки Феликс – он выволок нас на берег одного за другим, сделав это с такой легкостью, будто мы – всего лишь пятифунтовые мешки с сахаром.

Тэг стоял на берегу и энергично отряхивался.

На месте всех строений комплекса, включая бараки с людьми, остались лишь дымящиеся бревна и почерневшие фундаменты.

Помимо всего прочего, огонь добрался до леса. Даже с такого расстояния мы слышали, как трещит кора горящих сосен и шипит зеленая хвоя. Но мощь пламени уже сникла.

Феликс повернулся и посмотрел на воду. Мы посмотрели тоже. Тянувшиеся над поверхностью пруда ленты дыма постепенно таяли. Воду покрывал мусор. В самом центре пруда плавала красная ковбойская шляпа Мистера Биггса.

– А где Гоу-Гоу? – спросил Феликс.

– В наручниках плавать трудно, – ответил я.

– Надеюсь, этот проклятый Мистер Биггс утоп, – сказал Феликс.

– Утоп или нет, но одна большая рептилия сегодня сытно отужинает, – сказал я.

– Бон аппетит, – подытожила Скрэппи.

– Что-то мне худо, – простонал я, обхватив руками не на шутку разболевшуюся голову. Затем ощутил легкое головокружение, как говорят герои в старых викторианских романах, и тут же полетел вверх тормашками в пустоту.

Проснулся я лежа на заднем сиденье «приуса». Тэг лизал мне лицо. Это было приятно. Его дыхание отдавало испорченным гамбургером, но мне было все равно.

Я закрыл глаза, а пес продолжил меня облизывать. Я снова провалился в сон.

* * *

В больнице царили запахи дезинфекции, калоприемников и пота. Я разлепил глаза. Наверное, сам Гелиос, катая на своей колеснице солнце, не видывал столь яркого света. Меня одолела такая слабость, что поднять руку казалось усилием, достойным Геракла. На голове у меня была повязка. Это я мог сказать с уверенностью. На штативе у кровати висел пластиковый пакет, наполненный почти прозрачной жидкостью. Я лежал в комнате белой-белой, как пустое нигде.

Глазам было больно от света и белизны, и я закрыл их.

Стало хорошо.

Мир с этой стороны век нравился мне больше.

Мне не нужно было поправлять кровать. Мне не нужен был массаж, страховой полис или хороший завтрак, мне не нужно было ничего, кроме той капельницы, что неторопливо питала мою руку.

Подошла Мэг и присела на краешек моей постели. Я не мог ее видеть. Я не хотел, я не мог открыть глаза. Но я знал, что она рядом. Я слышал запах сирени.

Она не стала поправлять мне постель.

Кажется, она коснулась моей руки. Я не был уверен, что вообще что-то чувствую. Просто подумал, что она могла бы прикоснуться ко мне.

– Один блестящий камень, – сказала она. – Подумай об этом.

– А? – откликнулся я.

Казалось, миновало всего лишь мгновение, но, скорее всего, гораздо больше. Когда я наконец открыл глаза, Мэг рядом не было.

Палату по-прежнему заливала слепящая белизна, но в окно уже заглядывало утро, тронув его золотистым, но менее ярким светом.

У моей кровати сидела Скрэппи.

– Я уж думала, ты собираешься спать вечно, – сказала она.

Когда я заговорил, во рту у меня было сухо, и губы причмокнули:

– Я тоже, но в другом контексте. Буквально.

– Но – вот он ты.

– Ага, – согласился я. – Вот он я. Не дашь водички?