Книга Пончиковый легион, страница 124 – Джо Р. Лансдейл

Тэг затряс Ковбоя как тряпку. Удивительно, но Ковбой и сейчас не упал. Казалось, он исполняет пляску святого Витта. Он было замахнулся на пса электрокнутом, но, поскольку Тэг его тряс, промахнулся.

Все это произошло за считаные секунды. Так быстро, что ошеломило всех нас, включая Мистера Биггса. Опомнившись, зверь ухнул и бросился на помощь Ковбою, а его дурацкая красная шляпа слетела с головы и болталась на шнуре.

– Тэг, фу! Ко мне! – скомандовала Скрэппи.

Тэг отпустил Ковбоя, подбежал и сел рядом с ней.

Перекушенная лодыжка Ковбоя наконец не выдержала. Сухожилия и мышцы, которые удерживали его в вертикальном положении, сдались. Он завалился набок, размахивая электрокнутом в надежде попасть в Тэга или Скрэппи.

Мистер Биггс нацелился на пса, но рука Ковбоя дернулась, и разряд электрокнута случайно ударил шимпанзе.

Раздалось шипение жарящегося бекона, и Мистер Биггс подскочил в воздух, как гигантский пушистый прыгающий боб, приземлился на свои дурацкие красные ковбойские сапоги, схватился за электрокнут и выдернул его из руки Ковбоя.

Ослепленный болью и паникой, Биггс принялся охаживать Ковбоя электрокнутом, точно дубинкой, ударяя со скоростью барабанщика рок-группы, дорвавшегося до соло.

Феликс отпустил Болта и поднялся на ноги. Сумоист остался на земле, продолжая кричать. Его колено упиралось изнутри в брючину под странным углом.

– Наслаждайся вечеринкой, – бросил Феликс.

К этому времени Мистер Биггс отбросил кнут, вцепился в лодыжку Ковбоя и, окончательно потеряв голову, стал мотать своего хозяина из стороны в сторону, ударяя о землю, будто молотил зерно.

Возможно, Мистер Биггс и хотел помочь хозяину, но мне показалось, что он безжалостно мстит Ковбою за массу нанесенных обид и унижений, начиная с того момента, когда его похитили у матери и обрядили в первое дурацкое платье. Если Ковбой еще не умер, то был чертовски близок к этому. Он потерял шляпу, револьвер, ботинок и почти полголовы.

Пока Мистер Биггс занимался Ковбоем, мы с Феликсом приподняли Гоу-Гоу и сняли его с крюка. Примат носился по курятнику, размахивая Ковбоем, как мокрым полотенцем. Швы на его пластиковых сапожках распоролись, а пистолеты выпали из кобур. Это был вконец обезумевший шимпанзе.

Когда мы сняли Гоу-Гоу, Скрэппи уже сидела в кабине фронтального погрузчика и заводила его. Тэг, продемонстрировав ловкость горного козла, запрыгнул к ней через открытую дверцу.

– Погоняем? – Я едва расслышал голос Скрэппи за ревом мотора, не говоря уже о реве в моей голове: боль в ней была похожа на непрекращающуюся лавину.

Нам пришлось потрудиться, чтобы затащить наверх толстую задницу Гоу-Гоу. Наручники заметно затрудняли его способности к скалолазанию.

Всем внутри кабины было тесно, так что в итоге Феликс остался стоять, держась за железную рамку двери. Я взглянул на Тэга, сидевшего между мной и Скрэппи. Его морда была перемазана кровью.

– Этот малыш еще полон сил, – сказала Скрэппи.

– Тогда поехали, – сказал Гоу-Гоу.

Я оглянулся на Болта. Он полз в сторону главного входа и внедорожника. Мертвая одноногая черепаха с грыжей и то двигалась бы быстрее.

Мистер Биггс наконец понял, что его приятель Ковбой превратился в кровавое месиво из костей и отслаивающегося мяса. Он оскалился. И, отпустив то, что осталось от Ковбоя, направился к нам, опираясь на костяшки пальцев.