Книга Пончиковый легион, страница 128 – Джо Р. Лансдейл

Шеф Стоун заявился с парой помощников, которых я прежде никогда не видел. Новенькие, предположил я. Шеф был крупным мужчиной с обсидианово-черной кожей, красивым, как манекенщик, только заметно крупнее. Вряд ли, подумалось мне, бо́льшую часть своего гардероба он приобретает в магазине готовой одежды. Форма его, скорее всего, шилась на заказ. Ковбойскую шляпу, казалось, отлили по форме его головы. На ногах блестели черные ковбойские сапоги.

Я приехал первым, и шефа с помощниками пришлось немного подождать.

Он привез подписанный ордер на обыск. Интересно, подумал я, рассказывал ли ему бывший шеф о подписанных бланках в ящике стола. Когда я только подъехал к комплексу, я остановился под вывеской на фасаде. Она изменилась: вместо щербатой «_ OOM _ O _ ET» недостающие буквы восполнили – «ROOMS TO LET».

«OMELET» – «ОМЛЕТ»! Вот как объявление с пропущенными буквами читалось прежде, однако до больницы слово не складывалось у меня в голове.

Я вспомнил о том, что сказала мне Мэг в больнице, или, возможно, о том, что сказал себе я сам, придав мыслям форму слов, якобы услышанных от нее.

«Один блестящий камень».

Почему «один блестящий камень»?

Разве что речь не о камне?

Вскоре после того, как подошел шеф и мы пожали друг другу руки и представились, появилась пара наемных рабочих с лопатами и прочим.

Один из помощников шерифа вывел Эвелин и ее мужа на тротуар. Им вручили ордер на обыск. Эвелин крепко сжала документ в кулаке. У нее и ее Пениса явно тряслись поджилки.

Я показал начальнику и рабочим свежеразбитую клумбу, почти напротив квартиры Мэг. Ту, на которой, как мне тогда показалось, я видел блестящий камень.

Что могло блестеть на солнце?

Просто камень? Какие-то виды – наверное, да.

Но всего одна штучка?

Гравий? Менее вероятно, но, опять-таки, стал бы сверкать один-единственный конкретный кусочек гравия? Там же полно его, как и камней.

Если только блестящий камень – вовсе не камень. И не гравий.

Была еще одна вещь, которая могла блестеть.

Серебряное сердечко на ножном браслете.

Мне показалось, что на клумбе стало больше земли, чем когда я видел ее в прошлый раз, и появились какие-то растения и голые кустики роз. Летом они подрастут и расцветут, удобряемые тем, что скрывал слой почвы.

Или расцвели бы, если бы работяги, приехавшие с шефом и ордером на обыск, не выбросили их, раскопав клумбу. Копнув чуть глубже, они выпустили на волю гнилостный запах, настолько сильный, что выдержал бы вес слона.

Затем обнажилась часть ноги и ступня, а на цепочке вокруг лодыжки что-то сверкнуло.

Мне стало плохо. Вывернуло прямо на тротуаре. Шеф Стоун похлопал меня по спине.

Я отошел к своей машине и стал ждать там. Не хотел больше ничего видеть.

Два дня спустя, когда мы обедали у меня за столом вместе со Скрэппи, Феликсом и Черри, а Тэг внимательно наблюдал за нашей трапезой, я услышал звук подъезжающей машины.

Это был шеф Стоун.

Он приехал один. Шеф вошел, и я поставил для него пустую тарелку. Обедать он отказался, попросив лишь печенья. Я достал ему другую тарелку, десертную.

Немного поговорили на общие темы, после чего шеф Стоун сообщил:

– Один из бывших помощников попросил меня передать вам кое-что. Когда вы лежали в больнице, некто по имени Гровер попал в хоспис, но продержался там только три дня. Полагаю, вы знали его?