Книга Безнадежные, страница 77 – Татьяна Семакова

Бугров громко прыскает, а через секунду начинает гоготать так, что мне приходится отнять телефон от уха, чтобы не оглохнуть.

Я быстро сбрасываю вызов и с пылающими щеками разворачиваюсь ко всем.

— Так мы пройдем? — уже расстегивая пальто, спрашивает Вера.

— У Элен запись… — говорю я и смотрю на нее вопросительно.

— Я не против, — пожимает она плечами.

— Тогда, конечно, — стараясь выглядеть приветливой, говорю я. — Прошу вас, проходите. Я только начинаю работать одна, поэтому все немного сумбурно.

— А до этого вы работали на кого-то? — интересуется мать Бугрова.

— Я работала вместе со своим папой. К сожалению, его недавно не стало, — вежливо отвечаю я.

Елена Дмитриевна недовольно косится на Веру, а та морщится, по-видимому, забыв упомянуть некоторые детали моей биографии. Зато, уверена, щедро насыпав своих домыслов касаемо наших с Бугровым отношений. И смысла отпираться нет, учитывая, что рассказать правду я не могу. Но и пытаться понравиться ей я не собираюсь.

— Мои соболезнования, — чуть мягче говорит Елена Дмитриевна. — А ваша мама?

— Моя мама оставила нас еще раньше, — рассказываю я. — А биологический папа, когда я была маленькой. Братьев и сестер нет, — припоминаю я, задумавшись и посмотрев в сторону. — А! — вспоминаю я. — Я замужем. — Элен уже откровенно давится смехом, отвернувшись от немного покрасневшей Бугровой, а Вера ловит каждое мое слово, не чувствуя сарказма. — Но мы уже разводимся. По моей инициативе.

— Образование? — перестав играть роль случайной прохожей, учиняет настоящий допрос Бугрова.

— Педагогическое.

— Дети?

— Только в мечтах, — усмехаюсь я.

— Кем были ваши биологические родители?

— А кем — его? — внезапно потеряв над собой контроль, грубо спрашиваю я.

Елена Дмитриевна теряется и быстро отводит взгляд. Потом и вовсе стыдливо закрывает глаза, а когда вновь открывает, я замечаю, что ее ресницы слиплись от слез.

— Прошу прощения, — немного скрипуче произносит она, признав неуместность своего вопроса.

И я, с одной стороны, могу понять ее желаниеполучить невестку из обеспеченной семьи, а с другой, готова рвать глотки за свою неидеальную, со средним достатком. Но несмотря на то, что менять фамилию на их я не планирую, перегнули мы обе.

— Можно ваше пальто? — тихо и ласково спрашиваю я, протянув к ней руки. — У меня очень тепло.

— Благодарю, — через силу улыбнувшись, отвечает она.

Я принимаю ее пальто с шикарным меховым воротником, и сообщаю:

— Мой папа был пожарным. Погиб, когда тушил школу для детей с ОВЗ. Может, знаете, раньше была через дорогу от музыкальной школы. Старое здание, деревянное еще по-моему.

— Да, я помню эту трагедию. Все помнят, — кивает она, а Элен берет под руку разинувшую рот Веру и отводит в сторону.

— Ну, вот, — заключаю я и развожу руками. — А мама была бухгалтером. Она искала работу, а Борис, это мой отчим, — порядочного сотрудника. Когда он сказал ей об этом, она ответила, что не справится, ведь единственным порядочным он наверняка считает себя, — охотно рассказываю я, с теплом вспоминая родителей. — А он такой, знаете, чопорный с виду, — посмеиваюсь я, а Елена Дмитриевна тепло улыбается. — Папа утверждал, что именно эта шутка и покорила его сердце, — заключаю я и кошусь на Элен, замершую с приклеенной улыбкой и пустым взглядом. — Выпьете что-нибудь? — меняю я тему.