Книга Безнадежные, страница 73 – Татьяна Семакова

Невольно вспомнив о том, что алиби супруга — его студенточка, я снова нервно хихикаю. И задумываюсь о том, а были ли до нее. Я целыми днями пропадала на работе, возвращалась к полуночи и зачастую без сил. А он — молодой мужчина, с определенными физиологическими потребностями. По выходным интимная близость была обязательной программой, даже если я откровенно давала понять, что исполняю супружеский долг, но было ли этого достаточно? По тому, как быстро он нашел себе утешение, можно сделать лишь один неутешительный вывод. Нет.

Я горько хмыкаю и с удвоенным рвением берусь за работу. Обидно даже от собственных мыслей, но сильнее удручает другое. Если это правда, как я могла на замечать? Я же любила его… когда-то. Куда все делось? Его сладкие речи слишком быстро перестали иметь значение. Если вдуматься, весь наш брак — это лишь красивые совместные фотографии.

— О чем задумалась? — раздается вдруг голос Бугрова. Я дергаюсь и втыкаю булавку в палец, пискнув от боли. — Черт, — бурчит он и быстро идет к шкафу, где стоит аптечка. Достает спиртовую салфетку и, на ходу достав ее из герметичнойупаковки, подходит ко мне и присаживается рядом на корточки. — Прости, — виновато произносит он. Пристраивают мои пальцы на своей ладони и аккуратно обрабатывает крошечную ранку.

— Ерунда, — бубню я, а он вытягивает губы и дует на мои пальцы. — Саш, там уже ничего нет, — отмечаю я со слабой улыбкой.

Я смотрю ему в макушку и вдруг ловлю себя на желании запустить пальцы в его волосы. Такие темные и блестящие… интересно, мягкие?

Я шевелю пальцами и сжимаю их в кулак.

— Все нормально, — говорю я обычным голосом. — Что у тебя? Позвонил?

— Позвонил, — задумчиво бормочет Бугров, поднимаясь с корточек. — И либо наш парень неимоверно туп, либо исключительно ссыклив, либо не у дел. В какую бы нору он не зарылся, он из нее не вылезал. При этом, я все еще уверен, что дело в наследстве. Сама подумай. Это объясняет даже треп о долге, если предположить, что в жизни сына Борис участия не принимал.

— Они могли давно встречаться, — рассуждаю я, вернувшись к своим недавним мыслям. — Илья и та студентка, — добавляю я, а глаза Бугрова расширяются.

— Ты все о бане?

— Я просто думала об этом, когда ты зашел, — оправдываюсь я. — Смотри, фотографию подруге можно послать и сделанную раньше. В то время, когда его рядом уже не было. Ну а на защиту встает по понятным причинам. Девушка просто влюблена и готова подтвердить что угодно.

Бугров какое-то время молчит, потом кивает.

— Допустим, алиби твоего дятла липовое. Что с того?

— Все то же наследство, — пожимаю я плечами. — Но в случае с Ильей стоит рассматривать не с финансовой точки зрения. Он хотел, чтобы я работала рядом с домом. Чтобы всегда была под боком, удобная и доступная. И вот, пожалуйста. — Я развожу руками, жестом доказывая свои слова.

— Тут я вполне могу его понять. Как и твое настойчивое желание повесить на него всех собак. — Я закатываю глаза и собираюсь опротестовать, но он останавливает меня: — Подожди, я не договорил. Если ты утверждаешь, что мотив — его личный комфорт, а не твой, тогда не сходится. Ваш дом оказался возле твоей работы, а не его.

— А вот тут вопросики, — пренебрежительно фыркаю я. — Недавно я видела, как он выходит из подъезда, по времени где-то в середине первой пары, — вспоминаю я. — И так, знаешь, вразвалку, как будто не на работу, а на прогулку. Тогда это показалосьстранным, но особого значения я не придала. А сейчас думаю… если он спал со студентками, его могли и попросить. Безработный, жена спуталась с богатеньким, подала на развод, выкупив долю в квартире папочкиными деньгами и вышвырнув его. Эго втоптано в грязь, а корень всех бед — мой папа. И он же — решение. Точнее, его отсутствие.