Книга Безнадежные, страница 49 – Татьяна Семакова

— Похвальная предосторожность, — серьезно произносит мужчина.

Я фотографирую удостоверение и звоню в следственный, по номеру, который при нем же ищу в интернете. Чудовищно долго жду ответа, но все же убеждаюсь, что Макаров Сергей Иванович в самом деле тот, кем представляется.

— Проходите, — вздыхаю я, частично вернув себе самообладание.

Закрываю проветривание и открываю окно полностью, приглашая следователя жестом.

— Через окно я еще не заходил, — посмеивается он, но все же ставит ногу на подоконник и спрыгивает внутрь.

— Простите, так разволновалась, что не подумала, — бормочу я и морщусь.

— Ничего, так быстрее, — улыбается он. — В моем случае время — это деньги налогоплательщиков.

— Прикройте, пожалуйста, — обняв себя за плечи, прошу я. — Холодно.

— Да, конечно, — с готовностью отвечает он и закрывает окно полностью, от чего, по-правде, становится не по себе. — Дарья Сергеевна, во-первых, простите, что напугал. Во-вторых, если можно, присядем. Разговор у меня к вам не из простых.

— В чем дело? — снова напрягаюсь я всем телом.

— Дело все в том же, но… я тут неофициально, Дарья Сергеевна. Наша беседа не пойдет в протокол, это сугубо между нами. Просто я решил, что вам нужно кое-что узнать. Можно? — найдя взглядом стул, спрашиваетон.

— Конечно, — с дежурной улыбкой позволяю я.

И пока он ставит один стул для меня, а второй — для себя, разглядываю его и гадаю, какого черта ему от меня нужно.

— Дарья Сергеевна, — начинает следователь, молодой невзрачный мужчина около сорока, когда мы устраиваемся друг напротив друга. — Первое, о чем я хочу вас попросить, и это именно просьба, дослушайте меня.

— Может, хватит уже говорить загадками? — нервно посмеиваюсь я. — У меня сейчас нестабильный эмоциональный фон, знаете ли. И очень много работы.

— Понимаю, — собрано кивает он. — Тогда сразу к делу. И начать следует с вашей непоколебимой уверенности в виновности Бугрова. — Макаров делает паузу и смотрит мне в глаза, отчего, признаться, становится некомфортно. Неприятные они у него, слишком светлые, отчего кажутся блеклыми и какими-то неживыми. — Из ваших показаний следует, что все неприятные происшествия, произошедшие с вашим папой до его гибели, вы связываете с навязчивым желанием Бугрова склонить вас к интимной близости. Я прав?

— Да, я так считала, — соглашаюсь я.

— В прошедшем времени? — изумляется он.

— Я была в таком состоянии, что обвинить хотелось хоть кого-нибудь, — печально отвечаю я. — Он оказался рядом и, что называется, попал под раздачу.

— То есть, сейчас вы так не считаете, я верно понял?

— Сейчас в голове немного прояснилось, и я бы не стала бросаться голословными обвинениями. Уверена, следствие способно сделать выводы и без моих подсказок.

— Конечно, — неискренне улыбнувшись, соглашается он. — И все же, я не считаю ваше состояние на тот момент таким уж необъективным. Ведь все сходится, Дарья Сергеевна.

— Так арестуйте его, — с немалой долей удивления произношу я. — Не очень понимаю необходимости этого разговора.

— И все же, я отниму у вас еще немного времени. Вы обещали дослушать, — с той же лживой улыбкой говорит он.

«Ни хрена я тебе не обещала», — вредничаю я мысленно, но свое недовольство держу при себе.

— Увы, Дарья Сергеевна, для ареста у нас мало доказательств. Точнее, будем откровенны, ни одного.