Книга Убийства на радио, страница 37 – Марина Серова

Я внимательно прочитала страницы, которые относились к Елизавете. Первоначальная версия — суицид. В пользу этого говорило то, что Стрункина вскрыла вены. Стандартный способ самоубийства, не правда ли? Только вот вскрытие показало, что Елизавете был нанесен удар электрошокером, от которого она потеряла сознание. И только после этого преступник вскрыл вены своей жертве орудием, похожим на хирургический скальпель. После такого удара человек не в состоянии забраться в ванну и вскрыть себе вены. А значит, версия о самоубийстве стала несостоятельной.

К тому же отыскались свидетели, видевшие, как в квартиру Елизаветы Стрункиной вошла, а позднее вышла девушка с изящной стройной фигурой, в светлых ботильонах и кожаной куртке с капюшоном бежевого цвета. Девушка, которая могла быть Мирославой Лаврентьевой. Правда, лица этой посетительницы никто не рассмотрел. Вероятно, потому-то полицейские и не стали предъявлять обвинение Мирославе Лаврентьевой.

Любопытно, могла ли Мирослава и впрямь наведаться к Стрункиной? Допустим, к убийству она непричастна. Заходила по каким-то своим делам. И либо поболтала с Елизаветой и ушла спокойно, либо увидела труп, испугалась — и покинула место преступления. Допустим. Но тогда выходит, что Мирослава мне лгала. Она, помнится, заявила, что с Елизаветой общалась исключительно по рабочим вопросам, в гости к той не заходила, и вообще…

Либо приходила к Стрункиной убийца. И что, своим видом и характерной одеждой хотела подставить Мирославу?

Я вынула свой сотовый и набрала Константина Вышнепольского.

— Алло, Константин Владиславович? — спросила я, услышав мужской голос.

— Да, это я.

— Константин Владиславович, это Татьяна Александровна, — начала я, но Вышнепольский меня перебил:

— Татьяна Александровна! Ну что? Есть какие-то вести?

— Ну не так быстро, Константин Владиславович, — остановила я мужчину. — Мне необходимо уточнить у вас одно обстоятельство.

— Да, слушаю вас.

— Скажите, у Мирославы имеются светлого цвета ботильоны и бежевая кожаная куртка с капюшоном? — спросила я.

— Да, у нее есть все то, что вы назвали, — ответил Вышнепольский сразу же, не задумываясь.

— Вы в этом уверены? — я решила все-таки уточнить.

— Абсолютно, Татьяна Александровна! Дело в том, что я еще отговаривал Миру от покупки столь марких, на мой взгляд, предметов одежды. Ну вы же знаете, какая на улице пыль и грязь, особенно весной и осенью. Я предупредил Миру, что она замучается их чистить. Но Мира ответила, что она обожает светлые вещи, поэтому согласна тратить на это время, — ответил Константин Вышнепольский и спросил: — А почему вас это интересует?

— Просто я уточняю некоторые детали. Мне это необходимо для расследования, — обтекаемо ответила я.

— А-а, понятно, — протянул Вышнепольский.

— И еще вопрос. Вы не в курсе, полицейские забирали что-то из одежды Мирославы на экспертизу?

— Татьяна Александровна, Мира мне ничего об этом не рассказывала, — встревожился мужчина. — Может быть, вы ей позвоните?

— Да, конечно, — согласилась я, — всего доброго, — и нажала на отбой. После чего действительно набрала Мирославу. Девушка подтвердила, что да, часть ее гардероба полиция забрала на экспертизу. И ботильоны с курткой в том числе. Вещи ей не вернули. Но и обвинения не предъявили. Мне же она об этом не рассказала, потому что я не спрашивала, а ей и в голову не пришло, что это важная информация.