Книга Убийства на радио, страница 36 – Марина Серова

С другой стороны, управлять скутером вполне мог любой водитель, и совсем необязательно это должна была быть Мирослава Лаврентьева. Но все факты, вместе взятые, дают основания заподозрить именно Мирославу.

Получается, что убийца Екатерины Гребенкиной был близко знаком с девушкой, поскольку ему удалось уговорить ее выйти из дома в такое глухое и безлюдное место, да еще и в непогоду. Это означает, что убийца очень хорошо подготовился и, кроме того, придумал очень убедительную причину для того, чтобы Екатерина вышла из дома.

Ладно, пусть очевидцы заметили, что Гребенкину сбили на черно-красном скутере, но ведь такое транспортное средство имеется, надо полагать, не только у Мирославы Лаврентьевой. Так что это опять-таки косвенная улика.

Еще меня настораживал один момент. В ту ночь был дождь. Место глухое, вряд ли оборудовано фонарями. Непогода, темнота — и толпа свидетелей? Ну ладно, не толпа, два человека. Как они умудрились рассмотреть цвет скутера?

Кстати, к делу была приобщена распечатка звонков с телефона Екатерины Гребенкиной. Оказывается, ей кто-то позвонил как раз перед тем, как она вышла из квартиры. Однако установить личность того, кто позвонил Гребенкиной, не удалось. Абонент уже находился вне зоны доступа. Сим-карта была «левая», хотя с ними и борются вот уже несколько лет. В принципе, этого и следовало ожидать.

Екатерину Гребенкину элементарно выманили в темное, глухое место поздней ночью в непогоду, а потом совершили смертельный наезд. Преступник хорошо подготовился. Да и вообще, все эти смерти появились в результате очень хорошо продуманного плана. Дьявольского, надо признать, плана.

Однако плохо, что по первому убийству — Елизаветы Стрункиной — тоже отыскались свидетели. И их показания оставить без внимания нельзя. Тем более что с начала расследования существовало несколько разных версий по поводу смерти Стрункиной, от несчастного случая до самоубийства.

Я снова вспомнила нашу беседу с Мирославой Лаврентьевой. Она сказала, что вроде бы Елизавета мыла окно, оступилась и выпала из него. Потом Лаврентьева заметила, что была и другая версия: якобы Елизавета проявила неосторожность, когда использовала фен в ванной комнате. Однако позже, когда выяснилось, что у Елизаветы был неудачный роман с семейным мужчиной, то появилась версия, что Стрункина покончила с собой.

Собственно, это была первая официальная версия, отраженная в материалах дела.

Когда я дочитала до этого места, то у меня возник вопрос: а не слишком ли возрастной была Елизавета для того, чтобы кончать жизнь самоубийством из-за несчастной любви? Ведь все-таки это была уже разумная, состоявшаяся женщина, а не импульсивная девушка лет шестнадцати, для которой разрыв с бойфрендом воспринимается как трагедия вселенского масштаба.

Однако о возможном тайном партнере Елизаветы, обремененном семьей, но которого Стрункина ото всех тщательно скрывала, в материалах дела ничего не говорится. Свидетельствует ли это обстоятельство о том, что полицейские не стали его разыскивать? Вполне возможно. Хотя ведь он — самое заинтересованное лицо в этой истории. Может быть, Елизавета грозилась обнародовать их отношения, и мужчина решил, что наилучшим выходом из создавшегося положения будет избавиться от слишком настойчивой подруги. С другой стороны… с возмущенной женой всегда можно договориться. С полицией — вряд ли. Так или иначе, теперь следствие взялось за разработку версии о причастности к преступлению Мирославы Лаврентьевой.