Книга Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола, страница 51 – Анна Лерн

Госпожа Доротея тут же ощетинилась.

— А ты, похоже, так и не избавился от привычки лезть не в свое дело! — отрезала она. — Заканчивай!

— Сколько страсти… — вкрадчиво произнёс старик, и в его голосе проскользнуло что-то, от чего по спине пробежал холодок. — Помню, как ты всегда с головой бросалась в неприятности... а потом мне приходилось...

— Не смей! — рявкнула Доротея. — Это давно в прошлом! И тебя это больше не касается!

— Разве? — мужчина сделал шаг вперед. Его нефритовые глаза смотрели прямо в её. — Некоторые вещи никогда не уходят, Доротея. Как бы ты ни старалась их похоронить.

Старушка отвернулась и прошипела:

— Убирайся! Прочь от меня!

Он пожал плечами, и на его лицо вернулась усмешка.

— Как скажешь.

Прежде чем старик двинулся дальше по коридору, оставляя за собой шлейф какого-то дорогого аромата, он кивнул нам с Броней. Но в этом кивке не было ни грана вежливости, только оценка и холодное равнодушие.

— Что встали?! — проворчала госпожа Доротея, бросив на нас через плечо раздражённый взгляд. — Идёмте отсюда!

Мы с Броней переглянулись. Что это было?

Выйдя из здания Тайного департамента на залитую солнцем улицу, старушка рванула вперёд. Каждый шаг Доротеи сопровождался резким стуком трости о мостовую. Она опускала её на камни с такой силой, что иногда казалось, будто высекаются искры. Наша хозяйка не произнесла ни слова за всю дорогу до дома. Её лицо было непроницаемым, но по тому, как она стиснула зубы, мы понимали, что внутри у нее бушует буря.

Когда мы вошли в прохладу антикварной лавки, Доротея остановилась посреди зала, обвела взглядом привычный интерьер, будто впервые его видела, и, наконец, прерывисто выдохнув, спросила:

— Есть ещё ваше это... саке?

Я кивнула.

— Да, немного осталось.

— Хорошо, — пробормотала она и направилась в сторону нашей кухни.

Мы быстро разогреливоду и налили тёплое саке в рюмки. Я поставила на стол оставшуюся от ужина курицу.

Старушка выпила. Потом поставила рюмку на стол и провела рукой по лицу. Напряжение в её плечах чуть спало, но глаза всё ещё оставались усталыми.

— Знаете, кто это был? — в голосе госпожи Доротеи послышался смешок. — Отец лорда Демора.

Мы с Броней молчали, понимая, что хозяйка антикварного магазина сейчас продолжит свой рассказ. Я даже замерла в ожидании удивительной и, видимо, очень непростой истории.

— Себастьян был главой Тайного департамента. Когда он им управлял, царили свои порядки. Очень удобные для тех, кто наверху. В те времена приличные люди еще считали совершенно нормальным владеть другими людьми. Рабство, если называть вещи своими именами.

Доротея вдруг выпрямилась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который мы увидели при встрече с Себастьяном.

— Департамент стоял на страже этого «порядка». Следил, чтобы рабы не бунтовали, чтобы поставки хлопка шли без перебоев. Прибыльное дело, знаете ли. А я тогда была молодой и наивной. Думала, что мир можно изменить. Что нельзя просто так, по праву сильного, отбирать у человека его жизнь…

В её словах зазвучала горечь.

— Я боролась против этого. Как могла. Помогала людям бежать, писала листовки, памфлеты… конечно, я стала врагом. Для Департамента. И для Себастьяна. Мы были по разные стороны баррикад. Он защищал свою систему, я пыталась её разрушить. Каждая моя маленькая победа была его головной болью. Но, несмотря на всю влиятельность департамента, они не могли раскрыть меня.