Книга Заплати за любовь, страница 38 – Екатерина Ромеро

Когда возвращаемся к дому, на дорожках гололед просто страшный, и я едва носом не торможу по льду в своих дырявых сапогах.

– Иди сюда.

Среагировать не успеваю, когда Викинг с легкостью на руки меня подхватывает и от машины несет до самого входа на руках. Поднял меня, как пушинку, прижал к себе, а я точно застыла. Пошевелиться боюсь. Скажи кому – не поверят. Притронуться к мужу мне страшно.

– Не надо!

– Не пищи.

Невольно вдыхаю запах парфюма Вадима. Медовый, такой приятный, но все же пугает меня. Чувствую его сильные руки. Сейчас Викинг нежно прижимает меня к себе, но я помню, какие синяки Он мне этими руками оставлял.

– Ты точно не голодная? – уже в доме переспрашивает, но что я ему скажу? Что да, безумно хочу есть, но не его бутерброды с колбасой? Это получится, я такая капризная жена и буду еще просить у Викинга супчик?

Нет, я так не могуи с ужасом понимаю, я просто не могу есть, когда Вадим рядом. Мне стыдно и неловко. И страшно тоже.

***

Нюта и до того была не болтливой, а после свадьбы вообще словно в рот воды набрала. Пашка все подначивал отпраздновать, хотя, по правде, праздновать было нечего. На Нютее лица не было, горе вселенское, ведь вышла за меня. Наверное, за любого другого была бы рада замуж выскочить, но только не за меня, и это убивало.

Фиалка едва не свалилась в своих этих чертовых сапогах на лед, и, если честно, мне уже хочется их сжечь. Мало того, что они явно у нее промокают, так еще и скользкие.

Как только на руки девочку взял, она запищала, дрожать начала, и это было… паршиво. Читать этот чертов страх в ее фиалковых глазах и понимать, что я тому причина. А потом мы в дом зашли, Нюта умостилась на своем любимом диване. Отгородилась пледом, и хоть ты под землю провались – хуй тебе, а не внимание.

Я плюнул, взял что-то пожрать из холодильника и поперся в свой кабинет. Она до вечера как мышь снова сидела. Я уж думал, сама поест, не маленькая, но, когда вечером спустился, увидел, что Фиалка моя так и сидит как статуя. С места не двигалась, на кухне все как было, что просто вывело из себя.

– Почему ты не ешь ни хрена? Не нравится?!

Резко вскочила с дивана, глаза какие-то всполошенные, и тут я понял, что Нюта просто спала, а я повысил на нее голос.

Да, снова. Да, опять. Она плохо реагирует на это, а иначе у меня не получается с ней разговаривать. Рычу только. Идиот.

– Нравится.

– Что нравится? Я что-то не вижу, чтобы ты на кухню заходила. Чем ты питаешься, святым воздухом?

– Мне не хочется.

Аж побледнела, стоит и прикрывается этим проклятым пледом, который тоже мне хочется сжечь. Сапоги ее дырявые уже выбросил. Будет носить новые. Никуда не денется, и плед тоже сожгу, чтоб не закрывалась им. От меня.

– Ребенок голоден, ты не понимаешь? Иди сюда.

Беру Фиалку за руку, отвожу на кухню, усаживаю за стол, как куклу. Выгружаю из холодильника сыры, мясную нарезку, салаты. Да, супов у меня нет, я не готовлю, но всухомятку с чаем очень даже заходит.

– Вот. Бери что есть, а не нравится – скажи, что любишь! Я привезу. Кухня в твоем распоряжении. Хочешь, готовь горячее, ешь, что привыкла.

Сажусь напротив, хочу хоть раз увидеть нормально, как онапитается, но девочка не ест. Смотрит на меня своими темными глазищами, за бутерброд с сыром схватилась, но не ест! Совсем.