Книга Заплати за любовь, страница 40 – Екатерина Ромеро

Сам иду в душ, какой-то адский день, не скажешь, что женился. Поле как будто вспахал. Когда возвращаюсь, моя Фиалка так и стоит на том же месте, хлопает на меня глазами.

Что опять не так? Блядь, я вышел в одних трусах, она смутилась. Серьезно, моя жена меня смутилась. Скажи кому – не поверит, но у нас особый случай, у нас, блядь, все не как у людей.

– Что мне делать? – выпаливает как-то резко, голос охрипший, вот-вот разревется. Все еще в полотенце, намертво держится за него белыми пальцами.

Разрумянилась вся, губы распахнула, глазища темные сверкают, как светлячки.

Смотрит на меня. На всего меня. Дышит тяжело, сложно.

Всполошенная вся, заряженная петарда, натянутая струна.

– А что ты хочешь?

Не понимаю, если честно, мне вообще ее трудно понять. Может, проголодалась, наконец, либо что ей там беременной еще надо. На первом этаже кассет полно, книжки есть. Ну найдет чем себя занять-то.

– Ну… вам виднее. Вы мой муж.

– Ладно. Ты расслабься.

– Я расслабленная! – парирует резко. Ладно, к чертям. Хватаю спортивки, натягиваю от греха. Самому уже неловко, и она так смотрит, что хочется куда-то провалиться.

Подхожу ближе, за руки ее беру. Не двигается даже. Вжалась в угол. А мы ведь женаты уже. Как это все будет? Она же шарахается от меня как от огня.

– Нюта, эй, все нормально. Да?

– Угу, – кивает нервно, не верит она мне. Совсем. Поднимает на меня глаза. – Вадим, можно вас попросить кое о чем?

– Да. Говори.

– Только не оставляйте синяков. Их видно, и они долго у меня сходят. Пожалуйста.

Ведет плечом, усмехается, но как-то невесело. И мне тоже. Охуеваю, отпускаю ее руки, пытаясь переварить. Что она несет, вот что?!

– Не понял. Каких еще синяков? – Блядь, о чем она говорит? Реально думает, что я ее сейчас трахать буду, да еще и так, как в прошлый раз, на полном серьезе? Да, мать вашу, именно так Фиалка и думает, и это просто спирает мозг.

Подхожу ближе, девочка вся сжимается. Чувствую, брак у меня будет просто заебись.

– Тех синяков, которые были в прошлый раз. Можно без них, пожалуйста? Я и так буду вам послушной женой. Все буду делать. Все.

Стоп. Всматриваюсь в Фиалку, ее что-то сильно трясет, дрожит как зайчонок, и уж точно не отвозбуждения.

Ее просто колотит, руками себя обхватила, все волосы свои поправляет да полотенце это сжимает, точно щитом мнимым прикрываясь. От меня.

Блядь, а вот и она – истерика. У нее внутри вот-вот взорвется, а после одно движение – и ее полотенце падает на пол. Разделась передо мной, полностью обнажилась.

Я застываю, растерялся даже как-то, Нютка голая совершенно. Красивая, аж больно, нежная молочная кожа, контрастом на ней темные длинные волосы, спадающие на плечи.

У меня эрекция тут же просыпается, хочу ее, хочу всю, вот только свое “хочу” мне приходится затолкать куда подальше, потому что в глазах Нюты слезы. И она не смотрит на меня. В потолок, в пол, на красивое кресло, но только не на меня, и, кажется, мы говорим с ней о разных вещах.Зависаю на секунду, потому что Нюта идеальна, боже, в ней нет изъяна. Хрупкие плечи, осиная талия, высокая небольшая грудь с малиновыми сосками, плоский живот, гладкая промежность, точеные бедра.

– Что ты делаешь, девочка? – цежу сквозь зубы. Настроение ноль.

– Ну… а как надо?

Встречаемся взглядами. Святоша, мать ее, мученица, блядь. Ее глаза сейчас как блюдца. Настороженная, готова к нападению. Меня. Или не готова – тут уж как посмотреть.