Книга Бар «Сломанный компас», страница 6 – Тея Морейн

Я хотела съязвить, нопромолчала. Вроде как она была права.

— Пойдём. Покажу тебе, кто тут живёт и где нормальный кофе.

Мы шли пешком — Грета бодро семенила рядом, размахивая рукой, как командир на утреннем построении.

— Вот миссис Кларк, печёт пироги, но продаёт, будто они из золота. Говорит, “секретный рецепт”, а я-то знаю — она просто кладёт туда больше масла и сплетен.

— Очаровательно, — хмыкнула я.

— Там Джо, местный автомеханик. Молчит, как могила, но если к нему зайдёшь — кофе нальёт, пожурит, как будто ты его дочь, и отремонтирует тебе не только машину, но и веру в человечество.

— Он холост? — спросила я с приподнятой бровью.

Грета хохотнула.

— Тебе оно не надо. Поверь. Он любит только карбюраторы и винил.

Мы обошли квартал. Маленький магазинчик, кофейня, библиотека, которая выглядела так, будто вот-вот рухнет под весом собственных книг.

А потом я увидела его.

Дом напротив. Тот самый. Окно второго этажа.

Мужчина стоял, прислонившись к раме, пил из кружки и смотрел вниз.

На меня.

Я застыла.

Он не улыбался. Но взгляд… тот же, что был в переулке. Суровый. Прямой. Как будто в нём не было ни капли случайности.

— Кто это? — спросила я негромко.

Грета заметила, куда я смотрю, и на её лице мелькнуло что-то вроде… задумчивости.

— А, это Роман. Хозяин бара на углу. Ветеран, одиночка, живёт с дочкой. Люди говорят, он не особо разговорчив, но если уже начал — хрен заткнёшь.

— И живёт прямо напротив?

— Видимо, судьба решила, что тебе надо быть на линии огня, детка.

Я снова посмотрела на него.

Он больше не смотрел.

Зашёл вглубь комнаты и исчез.

Но этого взгляда хватило, чтобы что-то внутри меня дрогнуло.

Не “ой, он такой красивый”.

А “чёрт, мне будет больно”.

Когда мы дошли до конца улицы, Грета притормозила у аптеки.

— Она хотела, чтобы именно ты сюда вернулась, — произнесла она вдруг, глядя куда-то в сторону.

Я нахмурилась.

— Кто? Бабушка?

— А кто ж ещё? — хмыкнула она, будто это было само собой разумеющимся.

— Она всегда говорила: “Эта девчонка — не такая, как её мать. У неё есть стержень. Даже если пока сама об этом не знает.”

Я отвела взгляд. Горло вдруг стало сухим.

— Она не особо участвовала в моей жизни.

— Участвовала больше, чем ты думаешь, — сказала Грета почти шёпотом. — Простопо-своему.

Она сунула мне в руку маленький пакетик с пирожками.

— Ешь. Тебе ещё знакомиться с соседями, а делать это голодной — преступление.

Мы остановились у лавочки напротив магазина, и Грета сунула мне в руки бумажный пакет с чем-то тёплым внутри. Пахло корицей и карамелью.

— У тебя те же глаза, что у неё, — сказала она вдруг.

Я подняла взгляд.

— У кого?

— У бабки твоей. Только боль в них другая, — она смотрела на меня прямо, без жалости.

— У Маргарет глаза были будто штурмовой режим включён — не приближайся, или сгоришь. А у тебя… будто ты и сама не против сгореть, если это хоть на секунду согреет кого-то рядом.

Я сглотнула.

— Спасибо, наверное?

— Это не комплимент, детка. Это предупреждение.

Грета резко встала, хлопнула по пакету.

— Ешь. И пойдём. Покажу тебе, где в этом городе делают кофе, от которого у тебя не только глаза откроются, но и душа попросит терапевта.

^Лея

Я проснулась от собственного бубнежа. Сон растаял, как сахар в кофе — быстро и ни хрена не сладко.

Пахло пылью, деревом и лёгкой безысходностью. Точнее — новой жизнью.