Книга Чистое везение, страница 82 – Марьяна Брай

— Дык, конечно, в Петербурх надо. Всё сейчас там, права ты, Фёкла, как всегда, права, — поддакивал отец, разглядывая поданную Ольгой, той самой служанкой и нянькой, осётра на подносе и украшенную дольками засахаренного лимона.

— Это по французскому рецепту приготовлено. Повар специально к нам приезжает, чтобы изыски в воскресенье исполнить, — Фёкла облизала ложку с вареньем, глянула на служанку и принялась сама накладывать себе в тарелку рыбу.

Я повторила за ней. Фёкла встала, подошла к мужчине, от которого безо всякого брака и, уж точно, не венчаясь, родила сына. Она мягко, словно любимому ребенку, улыбнулась незаконному сожителю, взяла его тарелку и принялась накладывать на неё всего, что было на столе.

Степан не дышал.

«Ах ты ж сире-ена, ах ты ж змея.», — пронеслосьв голове, но мысль эта была не обидная, а больше выражала моё восхищение.

— А ты долго там в усадьбе играться собираешься? Отец к осени в столице лавки открывает. Могла бы сразу и в помощницы к нему идти. Я баба не жадная, делить своих детей и тебя не буду. Мне все дети — дети, — как-то совершенно неожиданно заговорила со мной Фёкла ровно в тот момент, когда в моём рту начала буквально таять, распадаясь на счастье и какое-то ещё неведомое мне сибаритское благо.

— А у тебя сколько своих-то? — я заподозрила, что батя мой — лопух, взял ее со сворой ребятни.

— Пока один, но я ведь ждать не стану. Каждый год буду сыновей таскать, — ее простота так не вязалась с внешностью, что местами мне становилось больно от этого сочетания.

— А-а, понятно, — я чувствовала себя реальной дурочкой, неопытной школьницей рядом с этой «штучкой». И на кой ей понадобился мой отец? Да, собой хорош, явно башковит, не лентяй, но ведь и не дворянин, коего она могла легко засунуть за пояс. И так и так ведь, считай, с женатым мужиком живет!

— А со временем и тебе лавки передам. И женихов в Петербурге найдётся. Почитай, вся знать тама живет. В Москве только нищее дворянство. Купцы тут правят. А тебе с твоей кровью может и повести, — отец наяривал рыбу с таким видом, будто это была жареная картошка, и ест он ее ежедневно.

— Я подумаю, — страх за своё будущее внутри меня не позволил ответить твердое «нет». Потому что жизнь была непредсказуема, как погода в мае.

— Ладно, не смущайся. Знаю, нелегко тебе так вот… — чуть наклонившись ко мне, прошептала Фёкла, как только отец вошел в дом, что-то стукнуло, а потом послышался звон, какой бывает от касания графина о рюмку. Видимо, наливал себе чего-то крепкого.

— Нелегко, — я подняла глаза и утонула в ее зелёных глазищах. Если существовали ведьмы, то она точно была одной из них. — Вы меня не заставляйте. Я сейчас сама должна пожить и выбрать, как дальше быть…

— А ты правда в том страшном доме прислуживаешь? — перебила меня мачеха.

— Правда. Только не прислуживаю.

— Коли полы моешь да стираешь, то прислуживаешь. Я ни пальцем больше грязи не трону. Все детство по чужим домам. Батюшка копейку матушке не давал. Считай, почти от голода умерли, сидя на деньгах. Н-не-на-ви-жу, — процедила она, как проклятие, последние слова. Атвой отец, ты не думай, он не пьяница: вижу, как ты туда глянула. Тяжело ему сейчас. Но… — она бросила взгляд на дверной проем и добавила: — Только с твоей матушкой и её сестрой… не лехше было, милая.