Книга Шпионский маршрут, страница 94 – Александр Тамоников

— Значит, зароется глубже, — предположил Ватагин.

— Зарываться надо так, чтобы потом можно было легко вылезти, — рассудил Костиков. — А Хотьково все же очень глубоко расположено. Что, она там устроится на ткацкую фабрику подсобницей и будет ждать конца войны? Не могла же она так испугаться?

Николай выслушал, но ничего не ответил. Возразить ему было нечего, а разговор подходил к моменту, когда все конструктивное уже высказано, и дальше будет только повторяться пройденное.

Костиков тоже понял, что на данный момент все обговорено, и сменил тему.

— Едем сегодня вечером, — сообщил он. — Тебе надо что-то собрать?

— Да у меня все с собой, — усмехнулся Николай, похлопав себя по кобуре. Пистолет, удостоверение да сидр. Как я понимаю, начнем с опознания Кротовицкого?

— Маслов обещал достать его фото, как ты понимаешь, личное дело убыло вместе с ним. Но есть надежда на однополчан.

— Терпеть не могу ждать, — ответил Ватагин и прошелся по комнате.

— Еще набегаемся, — сухо ответил Костиков. — Сходим-ка лучше на первый этаж, пообедаем. А то всю ночь ехать. Поднимайся, пошли.

На первом этаже для комсостава и сотрудников организовали что-то вроде рабочей столовой. Поставили несколько столов, стойку с тарелками и окно раздачи. В столовой было не очень людно, в разгар дня многие были на выездах.

Пахло вкусно, на обед приготовили борщ. И даже было второе — рисовая каша с обжаренными кусками тушенки.

Костиков и Ватагин уселись за дальний столик. Ели молча, каждый думал о своем. За этими мыслями их и застал Маслов.

Майор взял себе порцию второго и уселся во главе стола на крашеный табурет.

— Приятного аппетита, — сказал он и отломил кусок черного хлеба.

— Спасибо, — отозвался Костиков. — Взаимно.

Маслов ел быстро, явно пытаясь догнать подчиненных. Из чего Ватагин сделал вывод, что времени у них стало еще меньше.

Доев одновременно, все трое оставили посуду на специальном столе и вышли из столовой.

— Вот, — Маслов протянул Костикову желтый конверт. — Здесь несколько групповых фотографий, Кротовицкий на них помечен стрелкой. Фото мелкие, но, как говорится, чем богаты.

— У него есть особые приметы? — спросил Костиков.

— Особых примет не имеет, — развел руками майор. — Что само по себе уже особая примета. Должен быть след от осколочного ранения, то ли в руку, то ли в лопатку.

— Не густо, — посетовал Костиков.

— Так и однополчан его осталось не густо, — ответил Маслов. — Полк, где он служил, на другом участке. После госпиталя он туда не вернулся. Все сведения только из нашего штаба армии. От соседей по расположению. И вот что важно, перед отъездом, примерно за месяц, он подал рапорт, в котором просил направить его в прежнюю часть. Рапорту хода не дали, он тоже в конверте. А когда пришел запрос о переводе, его тут же отправили.

— Странно, — заметил Ватагин, — не хотели отпускать, а потом сразу отдали?

— Говорят, что характер у него тяжелый, — пояснил Маслов.

— Повздорил с кем-то, — уточнил Костиков.

— Там все запутанно, — отмахнулся Маслов. — Главное не это, а то, что вы поедете и проверите, он это или нет. Машина придет за вами через час, в Минске будете к утру. Найдете подполковника Васильева Степана Романовича. Это мой друг еще с Финской. Он в курсе ситуации, но без вас ничего предпринимать не будет. Хотя, зная его, думаю, что он уже начал проверку.