Книга Шпионский маршрут, страница 87 – Александр Тамоников

— Иван-чай, — пояснила хозяйка, заметив, как Николай принюхивается и поводит бровью. — Старый рецепт. Исконно русский. Его всегда на Руси пили и супостатов били. Видишь, какая чернота, магазинный первый сорт и рядом не стоял. Да и где его взять-то, магазинный?

— Скоро будет, — сказал вошедший в комнату Костиков. — Будет и чай, и хлеб, и масла сколько хотите.

Он cел, взял стакан с чаем, посмотрел на свет, видимо, тоже подивился его крепости и сделал маленький глоток, на пробу.

— Товарищ командир, — обратилась хозяйка к Костикову. — Тут такое дело. Я вас приютила, а только у меня разрешения от комендатуры нет. Не заругается начальство?

— Не заругается, — ответил Костиков. — А что, так строго у вас? И проверки ходят?

— К тем, у кого квартируют, ходят, — сказала хозяйка. — На днях на соседней улице, у Требковых, стрельба была. А потом еще пожар. Слыхали вы про пожар? Говорят, сама княгиня Ольга погорела. Страсть. Вот и думаю, что снова пойдут.

— А что, простите, за княгиня такая? — подмигнув Костикову, спросил Ватагин.

— Так заместитель коменданта, и погоны как у вас, товарищ командир, — простодушно пояснила хозяйка. — Как советская власть вернулась, так и начальство вернулось. Вот она сразу и принялась всех, у кого жилье попросторнее, на учет ставить. Потом начала на постой военных определять. Но разрешение надо получить. А это к ней. Княгиня и есть.

— А что же вам такого разрешения не дали? — удивился Костиков. — Дом у вас просторный, крепкий.

— Крепкий-то крепкий, да только, говорят, неблагонадежный, — посетовала хозяйка.

— Интересно, — протянул Костиков, делая гримасу простачка. — Что же с ним не так?

— Так дом-то архиерейский, — пояснила женщина. — Священник в нем раньше жил. Как церковь закрыли, он так в городе и остался. Его сначала арестовали. Выслали куда-то. Два года его не было, потом вернулся. Поселился где-то на окраине, на маслобойне работал. А дом тогда собесу передали, только он недолго в нем пробыл. Что не год, так кого-то из начальников снимают, а иных и арестовывают. Перед войной снова начальство приехало и священника того снова арестовали, так больше его и не видели.

— А вы тут как живете? — спросил Ватагин. — Да и что такого нехорошего в самом доме?

— А кто его знает? — пожала плечами хозяйка. — Меня сюда перед войной завхозом определили. Тогда дом решили какому-то тресту передать под контору, но не успели. А мой-то дом сначала немцы заняли, потом полиция там стояла. Так я сюда и перебралась. Вот живу.

— И разрешения на постой княгиня Ольга вам не дала, — заключил Костиков. — А что сказала?

— А отказали и все, — ответила женщина, разведя руками. — Вот я и думаю, чтобы начальство не заругалось.

— Не волнуйтесь, не заругается, — заверил Костиков. — Если что, мы их сами заругаем. А при немцах в доме квартировали?

— Нет, — ответила женщина. — Самой удивительно. У соседки моей стояли и напротив через улицу жили. А сюда не приходили. Говорят, крестное знамение помогло.

— Какое еще крестное знамение? — спросил Ватагин.

— Так говорят, когда священника того в первый раз забирали, он перед домом встал, узелок свой на подводу поставил и дом перекрестил, — пояснила хозяйка. — С тех пор и говорят, что дом неблагонадежный.

— Занятно, — согласился Костиков, вставая из-за стола и поправляя ремень. — Спасибо вам, хозяюшка, за кров, за чай. Пойдем мы. Служба, а проверки не бойтесь.