Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 49 – Пол Бродёр

– Это здесь?

Она сдержанно кивнула:

– Они здесь делают чудные сэндвичи с омарами.

– Сколько ты съешь?

– Два, пожалуйста.

Он еще посидел за рулем, глядя на реку. «Расслабься, – сказал он себе, – это всего-навсего река». Разве они все не похожи, эти угрюмые, связанные приливами и отливами, реки? Старые холодильники, пружинные кровати, резиновые покрышки – что еще, включая древние автомобили, не нашло там случайно своего последнего прибежища? А что касается данного автомобиля, существует ли он где-нибудь, кроме как на пленке, которую бесконечно кромсает режиссер? Да, Готтшалк прав. Какая разница? Что есть реальность? И кто сможет отличить автомобиль, сброшенный в реку, от монтажных изысков режиссера?

Он заказал три сэндвича с омарами и две бутылки пива пожилому продавцу с лицом, изборожденным складками, похожими на прибрежные перекаты волн.

– На вынос? – спросил старик. – Или вы будете есть здесь?

Камерон посмотрел на два столика у засиженного мухами окна, выходящего на реку.

– На вынос, – сказал он. И глядя в ту сторону, он видел, что устье реки было прострочено плотинами, которые отбрасывали причудливые тени на поверхность воды. – Что вы здесь ловите? – спросил он.

– Ничего с тех пор, как они построили тут дамбу, – ответил продавец. – Теперь можно не беспокоиться, когда вытягивать сети.

Камерон думал о реке, ежедневно мчавшейся наперегонки с приливом, и поинтересовался, что она может нести в море. Он вообразил, как старик тянет свои сети и обнаруживает – ах, что же в этих сетях может быть, кроме смятой газеты, чей устаревший заголовок уже не таит в себе ни для кого никакой угрозы? В конце концов, к этому времени газета разложилась на составные части, и даже война, о которой она так торжественно сообщала, казалась такой размытой и неясной, как приглушенные крики сборщика налога. Надуманный конфликт. Он и думать забыл об этом, перейдя через мост – мост, который снова станет съемочной площадкой…

Продавец отдал ему заказ, сложенный в коробку.

Камерон заплатил и направился к двери.

– Повредил себе как-то руку, – крикнул вдогонку старик.

Нахмурясь, Камерон оглянулся:

– В аварии?

– В собственных сетях, – сказал старик. – Руку и локоть. Поездом, рухнувшим в реку. Но это было много лет назад.

Камерон вышел, глубоко вздохнул и увидел Нину, улыбающуюся ему сквозь лобовое стекло.

* * *

Через пятнадцать минут, когда они пробирались по молу, перепрыгивая с одной большой глыбы гранита на другую, он обернулся, протянув ей руку, и увидел, что они прошли почти четверть мили вглубь моря.

– Довольно далеко, – сказал он.

– Мы только на полпути, – ответила она. – Идем до конца.

Камерон посмотрел на небольшой пробел между камнями и услышал, как плещется море о подмытое углубление внутри мола.

– А что если начнется прилив?

– Мы его перегоним.

– Зачем рисковать?

– Зачем идти по лестнице, если можно упасть?

– Это не кино, – сказал он.

Она стояла на более высоком камне, плоскость которого была наклонена в противоположную от него сторону. Она перешла ближе к нему, дотронулась до его плеча, чтобы удержаться на ногах, и посмотрела снизу вверх сдержанным взглядом. – Не имеет значения, – сказала она. – Мы можем поесть и здесь.

– Нет, мы пойдем до конца, – ответил он. – Я просто разнервничался. Из-за прошлого вечера.